…Зомби не удержался – сев за стол, он что-то писал на обрывке серой оберточной бумаги – да так яростно, что лопатки на худой спине ходили ходуном.
Мамбо задумалась. Кем он был в его стране при жизни? Наверное, известным человеком – иначе клиент бы не возжелал переселения духа. Эдакий нежный мертвец. Толку в огородной работе мало. Казалось бы, среди зомби в принципе не существует ленивцев, а этот… поди ж ты. Часто смотрит на Луну, что-то шепчет, а уж молодых торговок с колдовского рынка Гонаива обжигает таким взглядом… Те из платья готовы выпрыгнуть. Зомби на Гаити употребляются для грубого труда, лишь с этой целью и начали воскрешать мертвецов – не хватало рабочих на плантациях. Потом уже доктор сообразил: хорошо бы использовать их в качестве хладнокровных убийц. А что, правильно. У трупов нет совести, они не испытывают жалости, их нельзя шантажировать, взяв в заложники семью, – мертвецы не помнят прошлого. Из жителей кладбищ получились идеальные тонтон-макуты. Однако любопытно: кого именно ей довелось воскресить?
– Няня, – раздался у нее над ухом голос, и Мари-Клер едва не выронила череп. Зомби стоял рядом, просяще протягивая лист оберточной бумаги.
– Почему ты назвал меня няней? – строго спросила мамбо.
– Не знаю, – растерянно пробормотал зомби, поглаживая мертвое ухо. – Просто из памяти… всплыла в мозгу добрая старая женщина… Кажется, ее звали Арина, и там была непонятная кружка… а сердце мое веселилось. Непонятный, шизофренический набор, я согласен. И еще мне видится, будто у моих далеких предков кожа была вроде твоей… черная словно смоль…
Мари-Клер бережно отложила череп Субботы в сторону.
– Будет лучше, если ты назовешь меня хозяйкой, – сердито сказала она.
– Bien, хозяйка, – поспешно согласился зомби. – Я просто не знаю… эти строчки мучают меня всю ночь. Вот-вот прямо из сердца польются.
Мамбо без всякого энтузиазма взяла в руки лист, исписанный слева направо.
Кривые, наискось, с завитушками строчки произвели в ее душе непонятное томление. Она ясно вспомнила – ей восемнадцать лет, и первый красавец деревни, рыбак Жан, стоит на коленях, умоляя ее выйти замуж. Мари-Клер тяжело и глубоко вздохнула. Зомби выжидательно смотрел ей в глаза.
– Делать тебе нечего, – скомкала она бумагу. – Иди лучше огород вскопай.
– Конечно, – с поспешностью повернулся труп. – Прости меня, хозяйка.
Зомби пошел за лопатой – мамбо не сводила глаз с высокой фигуры человека, умудрявшегося даже после смерти сводить девушек с ума. Худое лицо, нос с горбинкой, щегольские бакенбарды на щеках. Она вспомнила, как после совместного посещения рынка в Гонаиве вытаскивала у мертвеца из карманов записочки от влюбленных девиц. Дожила, нечего сказать – люди стали влюбляться в зомби! С эдакой моралью мир вообще вскоре рухнет.
…«Интересно, – снова подумала мамбо. – Да кто же он все-таки такой?»
Скелет бога
Часть первая
Та’хаджрат
Дай мне в подарок лишь одну ночь –
Я постараюсь тебе помочь.
Скажу, что скрывает в себе глубина, –
Там, за стеною древнего сна…
Пролог
(остров Мальта, 1916 год)
Она бежала так быстро, как только могла. Спотыкаясь о камни, падала, поднималась и снова неслась сквозь кромешную тьму. По исцарапанному лицу текли слёзы, но Фелиция и не думала звать на помощь. Во-первых, после сцены, которую ей только что довелось случайно увидеть, она орала как резаная… а толку? С вечера шторм, волны ревут – и свой-то голос не услышишь, не то что чужой. Во-вторых, поблизости нет НИ ЕДИНОГО человека, в чьей власти её спасти. Местные рыбаки, пусть и крепкие ребята, с бедой не справятся… нужны другие. С ружьями, с пулемётами… с чем-нибудь мощным. Боже, лишь бы успеть! Ничего не видно, она повинуется инстинкту и памяти… кажется, до поворота осталось две мили… ну или около того. Оттуда она выберется на дорогу, а там рукой подать – шлагбаум, фонарь и пост «томми»107, скучающих в жёлтом песочном домике. Шестеро солдат. Если они ей и не помогут, по крайней мере отвлекут тех. Кого? Этого Фелиция и сама не знала.
107
Прозвище британских солдат во время Первой мировой войны (