– Я не могу ему сейчас звонить, ваше высокопревосходительство, – развела руками Аксинья. – У них же прослушивают телефоны. В прошлый раз эти жандармы такой шухер навели в телестудии – можем ценного источника навсегда лишиться, лучше не рисковать. Зато этим утром он прислал мне с законспирированного e-mail фотографию мертвой Смелковой – вытащил из полицейского архива, ни у кого из прессы еще нет. Будем показывать?
– Гут, – кивнул фон Браун. – Делаем так, сухо сообщаем в эфире: ввиду четвертого убийства, совершенного имитатором Потрошителя, Муравьев и Антипов полетят с крыльца, дело берет на контроль новый премьер. Надо деликатненько добавить в репортаже – человек, который находит дупло среди тридцати двух зубов, в состоянии отыскать и иголку в стоге сена. Звучать должно веско, но без прямого намека. Что касается Смелковой, то, конечно, показываем – вам тоже премия в пятьсот золотых за эксклюзив. Разумеется, демонстрация такого фото не всем понравится, особенно родственникам Смелковой, но иногда приходится шокировать зрителя. Именно это и приносит рейтинг – скандал, криминал, народная медицина.
На этот раз уже Юля, проклиная в мыслях переменчивый характер барона, впечатала каблук в ногу неожиданно разбогатевшей противницы.
– Вот именно, – дальновидно поддержала она начальство, с радостью наблюдая брызнувшие из глаз Аксиньи слезы. – Нам, что ли, нравятся эти передачи с доктором Мусатовым смотреть, где он сиськи пациенток козьим сыром обмазывает и заговоренную картошку между глаз кладет? А ведь рейтинг какой – с ума сойти можно! Ну, любят у нас крестьяне и мастеровые народную медицину, чего тут поделаешь – такая специфическая публика. Да и столбовые дворяне эту программу тоже смотрят, просто не признаются.
– Правильно, – удовлетворенно заметил Леопольд. – На этом, господа, аллес – на время эфира давайте расходиться. Потом снова соберемся – требуется мозговой штурм: чую, именно нашему каналу поручат харизматическую раскрутку нового императора. Позвоните обер-прокурору святейшего Синода князю Алексееву, пусть подъедет кто-нибудь из церковных чинов, не ниже митрополита. И пространно объяснит в трехчасовом выпуске новостей – любая власть идет от Бога, каждый государь, вне зависимости от социального происхождения, помазанник Божий, и тому подобное.
– Сделаем, – обещала Юля, с ходу записав приказ в электронную книжку.
На выходе она столкнулась с соперницей. Обе стремительно обменялись молниями взглядов и сейчас же расплылись в приветливых улыбках.
– Сдохни, сучка, – прошептала Аксинья.
– Выпей яду, шлюха, – одними губами ответила ей Юля.
Персонал, устроив давку в дверях, выбежал на перекур, Леопольд фон Браун в тревожном волнении также покинул комнату. Секретарша вскочила при его виде, пугливо поправляя деловой сарафан от Валентино.
– Зитцен зи зих33, – махнул он ей рукой. – Знаете, голубушка… срочно закажите мне в Интернете самый лучший справочник по стоматологии.
– Яволь, – козырнула секретарша и загрузила сайт онлайн-продаж.
Леопольд фон Браун был умным человеком. Именно это и позволило ему удержать свой пост, когда Главный канал был конфискован у купца Ивушкина. Надолго новый царь или нет, это неважно. Но на всякий случай следует подсуетиться, чтобы тот при встрече угадал в бароне родственную душу… Прошлый монарх любил играть в лапту – и сотни аристократов бегали с мячом, нынешний обожает городки – все тут же обзавелись тренерами по этой игре. Что предпочитает новый царь? Да без разницы, хоть игру в прятки – это сразу же станет экстремальной модой при дворе. Может, на всякий случай ненавязчиво бормашину в углу кабинета установить? Такую небольшую, но весьма современную и профессиональную, последнюю модель… Пожалуй, надо напомнить секретарше, чтобы она ее тоже заказала.
Граф понимал, что жить ему осталось недолго. Можно тешить себя мыслью, что он ошибается, но это было бы наивно для человека его возраста и опыта. На своем веку он повидал достаточно отравленных и прекрасно знал, как действуют яды. Ноги отнялись, превратившись в тяжелые бревна, как он ни старался, не мог пошевелить даже мизинцем ступни. Руки, подобно неуклюжим крючьям, едва двигались – он не мог заставить себя встать и позвонить в колокол у стены, чтобы его звук услышали слуги наверху. Какое уж встать – даже сползти с постели и продвинуться пару локтей до низко висящего языка колокола его могучее тело не в состоянии. Что это за яд? Где и когда ему умудрились влить адскую смесь, которая сейчас неумолимо высасывает из него последние жизненные соки? Красное вино, что он пил за обедом?