«Олега звать будем?»
«Лютня?»
– Лютня?
«Потом, попозже»
«Оль, мало́го успокой!»
«Группы надо сделать»
«И канал на Ютубе»
«Само собой»
– Va musitando sus quejas
Con su flautín de carrizo,
Seguido por sus ovejas
Como si fuera un hechizo1…
«Договорись с братом насчёт антикафе»
«Уже!»
– El flautín…
Del pastor…
«Оля, смотри! Полтора косаря подписчиков!»
– Ay, ay, ay…
Canta así…
«Расширяем репертуар»
«Олега зовём»
– Лютня?
«Едем в Питер!»
«Оля! Десять тысяч подписчиков! Десять! Тысяч!»
– El pastor ya va de vuelta,
Pues el sol se está ocultando,
Va subiendo por la cuesta
Para guardar su rebaño…
«Давай поменяем ей репертуар? Сколько можно эти песни?»
«Думаешь?»
– Ay, ay, ay…
«Ну ты же знаешь, что с её голосом можно всё»
– Canta así…
Алиса. Вань, смотри, сколько у меня чайных ярлычков насобиралось уже… (перебирает пальцем в ладони маленькие разноцветные бумажки.) Ох, сколько всего решалось – перерешалось за чашками чая. За всю историю жизни чая! И даже как-то странно, что у меня всегда всё одинаково… Ты любишь цирк?
Её лицо совсем не менялось. Взгляд был почти неподвижен и отстранён: ей было неинтересно всё это говорить. Каждую букву она произносила с какой-то повседневной утомлённостью.
– Зачем бежать? Гнаться? Или как ты там говоришь? С улицы меня забрал?..
Алиса отвернулась, потом снова посмотрела на Ивана устало, бросив снисходительную улыбку, и исчезла.
Тикитикитикитики-цокцок-цок—цок—цок-цок-тык-тук-тык-тук
шлип-цик-шлип-цик-цик
Сыро. Жёлто. Ошмётки. Тебя давно не было слышно. Пропадала опять куда-то. Слава богу вернулась. Не хватало.
«←МЦК»