После отъезда русского он вызвал этих трех пастухов и сказал:
— Запрягите мне белых быстроногих оленей. В стадо мне ехать надо.
Подвели оленей. Эчавто сел на нарту, взял кенчик[41] и сказал:
— Вот вы, родовой совет, бегите за мной в стадо.
Он хлестнул оленей, и они, сорвавшись с места, понеслись по крепкому насту, от копыт оленей взлетали комья снега. Три пастуха во весь дух бежали за ним.
И когда они прибежали в стадо, Эчавто в легкой пестрой кухлянке, подпоясанной ремешком, уже похаживал, разглядывая выпасающихся оленей. Они рассыпались у подножия горы, и глаз не мог охватить все стадо: так много было здесь оленей.
— Подойдите ко мне! — визгливо крикнул Эчавто.
Пастухи подошли и, задыхаясь от усталости, сели у его ног на снег.
— У тебя сколько оленей своих? — спросил Эчавто самого старшего пастуха.
— Двадцать, — ответил пастух.
— А у тебя? — обратился он ко второму.
— Только восемь. Мало еще.
— А у тебя сколько?
— Одиннадцать, — ответил третий.
— Ага-а! — протянул Эчавто. — Много развелось у вас оленей. Первый раз, когда вы пришли ко мне, у вас ничего не было… Отбейте своих оленей и уходите из моего стойбища. Отдельно живите. Мне не нужен родовой совет.
Пастухи переглянулись.
— Эчавто, — робко сказал пастух, у которого было только восемь оленей, — как будем жить? И яранг нет, и нарт нет, и ездовых оленей нет. Как будем кочевать? На берег придется уходить, к мышеедам.
— Пропадем мы, Эчавто, — сказал другой.
— У меня еще много пастухов есть. — И Эчавто одернул штаны. — Живо отбивайте своих оленей.
Пастухи молча стояли, опустив головы.
— Ну-ну, живо, — вскрикнул он.
Когда в стойбище приехал Алитет, Эчавто лежал в пологе и тянул из бутылочки спирт.
— Чарли, приехал? — нараспев спросил Эчавто.
Алитет с удивлением посмотрел на старика: откуда у него огненная вода? Он разделся и, одернув рубашку, изумленно спросил:
— Ты знаешь, что я Чарли?
— Идут в тундру всякие слухи, — тоненько произнес Эчавто.
Женщины молча смотрели на Чарли-Алитета.
— Товаров много привез, — сказал Алитет. — Кейпа, — обратился он к одной из жен Эчавто, — принеси-ка один топорик из нарты.
Кейпа мигом скрылась из полога и тут же вернулась с топориком, который Алитет заранее положил на верху нарты.
Эчавто повертел топорик перед носом, словно обнюхивая его, и весело сказал:
— Хороший топорик!
— Много привез я их, — сказал с подчеркнутой гордостью Алитет.
— Еще какие товары привез?
Алитет закурил, проглотил дым и, слегка покашляв, ответил:
— Крепкую огненную воду привез. Кейпа, принеси-ка с моей нарты маленький моржовый пузырь. Он сверху лежит.
Эчавто придвинулся к Алитету и пощупал матерчатую рубашку.
— Ты таньгом стал, — сказал он.
— Да! Американом! — важно произнес Алитет.
— Американов, говорят, нет на берегу. Слух такой пришел в тундру. Русские понаехали. И ко мне приезжал один. Пустой разговор вел. Одни слова возит. Родовой совет сделал у меня. Три пастуха. Прогнал я их. Теперь ни один хозяин их не возьмет.
— Куда они пошли, эти пастухи? — насторожился Алитет.
— К морю покочевали. Пешком покочевали.
Кейпа давно уже стояла с пузырем в руках, прислушиваясь к разговору.
Алитет взял у нее пузырь и, показывая его Эчавто, сказал:
— Вот огненная вода. Очень хорошая. Совсем не мерзнет.
— Хе-хе-хе, что-то я не видал, чтобы в такой посуде возили огненную воду, — насмешливо сказал Эчавто.
— Эта посуда для кочевой жизни, не бьется.
— Только теперь у меня у самого есть огненная вода. Много огненной воды.
— Откуда? — спросил Алитет.
— Хе-хе, — начал старик, — на Горячих ключах американ объявился, Ник зовут его.
— Он торгующий человек? — перебил его Алитет.
— Нет. В речках что-то ищет да в камнях. Товаров у него нет. Одна огненная вода. Раньше на лето приезжал, теперь на зиму остался. Лодка испортилась у него. На Горячих ключах я ему ярангу поставил, мясо посылаю. Оленей даю ему ездить. Любит смотреть нашу землю. Речки, горы рисует на бумажке. Он дает мне огненную воду.