Когда Линде исполнилось четырнадцать, большая семья испарилась: остались только она да Берил, которая была на два года младше. Девочки вышли замуж, а мальчики разъехались. Линда перестала посещать академию для избранных юных леди, возглавляемую англичанкой мисс Кларой Финеттой Берч, которая так ровно делала в своих черных волосах пробор, что всем вокруг он казался нарисованным, — и осталась дома помогать матери. Три дня она исправно накрывала на стол и выходила после обеда на веранду с корзинкой для шитья, а после, по выражению отца, «опять взбесилась» и больше не знала удержу.
— Мама, жизнь страшно коротка, — сказала Линда.
Тем летом в ее жизни появился Бернелл. Каждый вечер плотный молодой человек в полосатой рубашке, с огненно-рыжими волосами и юношескими бачками неспешно проходил мимо их дома. Дважды поднимался он на холм и дважды спускался. Шагал, сложив руки за спиной, и всякий раз посматривал на веранду, где они сидели. Кто же он такой? Никто этого не знал, но он стал излюбленной темой для шуток.
— Вот так кит плывет, — шептал мистер Фэйрфилд. Молодого человека прозвали «рыжим касатиком». Потом он стал появляться на службах — садился на скамью напротив, очень набожный и серьезный. Его намерения выдавал цвет кожи, который обычно прилагается к рыжим волосам: стоило ему бросить взгляд в сторону Линды, как малиновый румянец предательски разливался по его щекам.
— Будь начеку, девица, — сказал мистер Фэйрфилд. — Папочка разгадал загадку: этого молодого человека интересуешь ты.
— Генри! Что за чепуха! Как ты можешь такое говорить? — сказала его жена.
— Пап, мне иногда кажется, что ты не в своем уме, — сказала Линда.
Но Берил эта идея понравилась. Так «рыжий касатик» стал «Линдиным ухажером».
— Ты ведь прекрасно знаешь: я никогда не выйду за муж, — сказала Линда. — Так зачем говоришь такие предательские вещи?
Довершил дело светский вечер, устроенный Политической лигой либералок, на котором присутствовали и Линда с отцом. На ней было зеленое муслиновое платье с узором из веточек и легкая накидка на плечах, напоминавшая крылья; а на нем — фрак с цветком в петлице с суповую тарелку величиной. Начинался вечер с весьма мучительного концерта.
Дамы-политики энергично и самоотверженно распевали «Венок из роз», «Игру в прекрасном саду», «Под маминым присмотром», «Улетай, как птица, в горы», внушая трепет собравшимся. Джентльмены пели еще энергичнее, а вызывающая бодрость их голосов могла сбить с толку. К тому же выглядели они гневно. Манжеты закрывали им кисти рук, да и штаны были длинноваты… Аптекарь внес свою лепту, исполнив комические опусы про сидящих на лысинах мух и помолвленную пару, которая прилипла к намазанным клеем ступенькам крыльца. Далее последовала своеобразная трапеза, названная в напечатанной от руки программке «Чай и кофе» и состоявшая из «ветчины, говядины или языка», консервированного лосося, пирожков с устрицами, сэндвичей, холодного мяса, желе, огромных тортов, фруктовых салатов в мисках для мытья рук, колючих от миндаля бисквитов и больших чашек темно-коричневого чая с легким привкусом ржавчины. Накладывая Линде отвратного вида розовое бланманже, которое, по его словам, приготовили из головки задохнувшегося младенца, отец шепнул ей:
— Рыжий касатик тут как тут. Я заметил как он, весь краснющий, уставился на сэндвич. Будь начеку, моя радость. Сегодня он поразит тебя цукатным печеньем от матушки Уоррен.
Затем унесли тарелки, а вслед за ними и столы. Молодой мистер Фэнтейл, в нарядном костюме и коричневых сапогах на пуговицах, уселся за рояль и сходу выдал марш белых драгунов:
Это наконец произошло в самый разгар вечера. Разглаживая свои белые тканевые перчатки (свекла по сравнению с ним имела бледный вид, а почтовый ящик казался нежно-розовым[4]), Бернелл попросил Линду оказать ему честь и, прежде чем она опомнилась, обвил рукой ее талию и они закружились под мелодию «Трех слепых мышат» в аранжировке все того же мистера Фэнтейла.
Танцевал он молча, но Линде это понравилось.
Когда танец закончился, они сели на скамью под стенкой. Линда напевала мелодию вальса, отбивая такт перчаткой, ужасно стеснялась и боялась отцовского озорного взгляда. Наконец Бернелл к ней обратился:
3
Имеется в виду 17-й драгунский полк, элитное кавалерийское подразделение британской армии.