Связи с племенем они с Саррией не потеряли, и гаррани часто бывали в их доме. Поэтому Дорант сразу обернулся, услышав знакомые слова — которых здесь, в землях совсем других племен, ожидать было не от кого.
На грязных ступеньках стоял на коленях калека, лишенный обеих стоп. Его лицо было изуродовано шрамами, одного глаза не хватало. Длинные спутанные седые волосы спускались ниже плеч, сквозь лохмотья, серые от пыли и старости, просвечивала загорелая кожа, покрытая страшными шрамами. Он ругался на других нищих, которые столкнули его с места.
Дорант спросил его на гаррани:
— Кто ты, воин?
Тот опешил:
— Ты знаешь мой язык, белый человек? Откуда?
— Я муж Саррии, дочери Оррау, сестры Корреу, сына Иссеу. Пойдем со мной, воин, я угощу тебя едой и вином.
Нищий с достоинством кивнул и ловко на коленях стал спускаться по ступенькам. Дорант чувствовал себя неудобно, ему хотелось помочь калеке, но он понимал, что это будет оскорблением.
— Как тебя зовут, воин?
— Я Асарау, сын Кау, сына Вассеу.
— Как ты попал сюда?
— Это долгая история, белый человек…
Дорант перебил:
— Не зови меня «белый человек». И прости, я не назвал сразу свое имя. Меня зовут Дорант из Регны, сын Ферранта, сына Оливара, — назвал себя Дорант так, как принято у гаррани.
— Я слышал о тебе, Дорант из Регны. Ты сражался рядом с гаррани и жил в наших землях.
— Так как ты здесь оказался? Твое племя живет далеко на юге.
— Мой отец служил в компаниде каваллиера Сежера (это было сказано на имперском). Я был ессау[30].Отец взял меня с собой, чтобы учить воинским искусствам и имперскому. Мы несли охранную службу на Императорской дороге от Интера в Тулат. Потом сопровождали военный обоз от Тулата в Херет, и у леса на нас напали альвы. Я попал в их поселение.
— И ты выжил?
— Я был ессау. Для альвов — ещё не воин, меня должны были убить сразу. Но я сражался и убил двоих альвов. Они взяли меня как воина, но пока я не начал по ночам пачкать подстилку, не ставили к столбу пыток. Я жил у них два года, а когда стал, по их мнению, взрослым — попал к столбу. Потом я жил ещё полгода. Они ставили меня к столбу каждую луну, пока я мог держаться.
Для Доранта все это было новостью: Асарау говорил об альвах, как о людях.
— Но как ты выжил?
— Они думали, я умер. Выбросили меня в яму. Ночью я уполз, а утром воины ушли в поход чести, так что меня никто не преследовал. Я отлежался немного и ушел. Я знаю опохве, — сказал Асарау с гордостью, — я залечил раны. Потом я дошел сюда.
Опохве — было тайное искусство гаррани, то самое, которым владела в совершенстве Саррия, то самое, которое спасло когда-то жизнь и здоровье Доранту. Судя по всему, Асарау знал опохве очень немного.
— Подожди, так сколько тебе лет?
— Скоро семнадцать.
Дорант с уважением посмотрел на совершенно седого воина.
— Сколько ты живешь здесь?
— Полгода, может больше. Я задержался в деревне у озера, пока приходил в себя.
— Чем ты здесь жил? Все время при храме?
Воин потупился:
— Мне пришлось… Тут никто не знает нашего языка, а я не успел толком выучить имперский… Знаю то, что касается войны, и всё. Да и что я могу, такой?
Тут к ним присоединился Харран, задержавшийся при Маисси и её родителях.
— Что это за нищий дикарь? На каком языке ты с ним говоришь?
— Харран, разреши представить тебе воина племени гаррани, доблестного Асарау, сына Кау, сына Вассеу, который убил в бою двух альвов, выжил в их плену и сумел бежать.
— Это он сам тебе сказал? Ты больше слушай этих проходимцев.
— Харран, я знаю гаррани, Они никогда не лгут.
Молодой человек взглянул на Асарау с интересом:
— Он правда убил двух альвов?
— У меня нет оснований сомневаться. Если бы не это, его прикончили бы на месте, а так — держали в плену из уважения, пока он не достиг возраста воина.
— Подожди… но он же старик!
— Ему семнадцать скоро. Это пытки, Харран.