На следующий день после школы, пока он шел по улицам, составлявшим его привычный маршрут от уродской действительности до манящей, правильной и красивой, Пьер дал себе слово, что расскажет Пьетро о своей жизни без утайки. По сути, тот вообще ничего о нем не знает. Ничего – это, конечно, громко сказано. Главное, что должен знать будущий патрон, это что бабушка его юного помощника – жадная алкоголичка. Пьер очень волновался. Месье Аголини не захочет связываться с парнем, из-за которого могут случиться проблемы, а Пьер после вчерашнего выступления пьяной мадам Арналь не сомневался, что они возникнут. Но все же лучше рассказать сейчас, чем потом, когда он начнет привыкать к другой жизни, а его из нее выкинут. Он подумал еще и о том, что его выстраданное и выстроенное годами равнодушное отношение к бабушке претерпевает изменения. В него вселились злость и обида, пришло понимание того, что из-за бабки, которая, в сущности, ничего хорошего для него не сделала, а только попрекала его рождением на свет и считала обузой, может разорваться такая важная ниточка, по которой он только-только осторожно, как начинающий альпинист, пытался взобраться на вершину волшебной горы. Но стало понятно, что она не отступится, не выжав из ситуации все, что возможно. И обо всем этом он должен предупредить Пьетро. Если откажется от своего предложения, ну что ж, он, Пьер, будет искать другие пути.
На самом деле все эти мысли о том, что ему будет все равно, если месье Аголини откажется от своего предложения, были простой бравадой. Пьер не представлял, что никто его уже не позовет после закрытия магазина за овальный стол на кухне, где висят на стенах потертые шкафчики цвета морской волны, расписанные нежными букетиками, переплетенными красными бантами, и сливочный кафель соединяет их со столами темного дерева, а на газовой плите стояла большая чугунная кастрюля с рагу. И Пьетро огромным половником черпал оттуда сочные куски мяса с морковкой и картошкой и клал ему в глубокую синюю тарелку со словами: «Da, figliolo, mangia…»[5] И никто не станет давать ему из библиотеки книги в красивых переплетах, которые читали еще дети Аголини, а теперь он их проглатывал по ночам. И невозможно было представить, что старенькая мадам Бриге, заходя в магазин за очередной порцией отбивных, не принесет ему несколько конфет. Пьер не любил конфеты, но принимал их с благодарностью, и обязательно съедал: в отличие от тех, что он когда-либо пробовал по праздникам или по случаю (иногда оставляли бабушкины кавалеры), они действительно были вкусные. Как отказаться от того, чтобы не поиграть с двумя белыми терьерами месье Дюпрена на улице, пока тот выбирает себе паштет и колбасу к вину на ужин. Или просто от того, что любой из постоянных клиентов треплет его дружески по макушке и просит позвать месье. Отказаться и оказаться снова среди пьяниц, проституток, воришек и наркоманов, и просто бедных, несчастных, разочаровавшихся в жизни людей. И еще не факт, что ему выпадет второй такой шанс. Так что нечего зря бодриться, что все это он легко оставит и найдет новый путь, на самом деле он жутко этого боится, но нужно быть готовым ко всему.
Потом они вдвоем сидели и долго обо всем говорили. Пьетро думал, что действительно при таких обстоятельствах его желание помочь парню выглядит довольно сомнительным, но, с другой стороны, мальчик оказался в еще более худшем положении, чем он представлял, и теперь отказаться от него будет так же бесчеловечно, как, например, выкинуть на улицу домашнего, но внезапно заболевшего и доставляющего неудобства кота. Вообще-то, рассуждал он, можно оставить все как есть, пусть Пьер приходит, он будет ему помогать, но очень не хотелось оставлять этого умного, доброго и работящего парнишку на произвол судьбы, он уже привязался к нему. Мечтал, чтобы он стал его правой рукой, пока родные дети строят карьеру в далекой Америке и приезжают к нему раз в несколько лет. Хотелось, чтобы в старости у него была опора. Он верил, что Пьер никогда его не бросит, если все сложится так, как он задумал, и можно не бояться одинокой старости и ему будет на кого оставить лавку. Шут с ней, с этой бабкой. Надо дать ей денег, пусть она сходит с мальчиком в школу и напишет заявление о переводе. Пьетро понимал, что ступает на скользкую дорожку, что стоит один раз дать ей денег и потечет ручеек, который рискует превратиться в речку, потому что аппетит ее будет расти. Но что делать, не бросать же пацана, который уже привязался к нему, и, самое главное, видно, что Пьеру очень нравится магазин и работа в нем. Может, все будет не так уж плохо, как им представляется. В конце концов, qui ne risque, qu’il ne boit pas de champagne…[6]