— Ты так и не скажешь, как появились синяки? — Мы встретились взглядами. Я покачала головой. — Ты защищаешь кого-то дорогого и близкого. А он сделал тебе больно. Иногда, Чонён, нужно понимать, что делающие больно — не заслуживают любви, иначе они ширят и множат свою вседозволенность.
— Слишком многие люди в течение жизни делают нам больно, что же теперь, никого не любить?
— Мне неприятны мужчины, поднимающие руку на женщин, поэтому я считаю, что их следует избегать. Мне самому трудно заниматься с тобой, Чонён. Как бы я ни пытался видеть в тебе ученицу, начинающую тхэквондистку, я ни на миг не забываю, что ты девушка. И мне неприятно от самого себя, что приходится тебя ударить. Мне неудобна вся эта ситуация, но, я надеюсь, что в полной мере исполняю то, чего ты хотела.
— Да, и я благодарна тебе за это. — Я решила надолго не замолкать, чтобы не прервать диалога. — А раньше тебе не приходилось драться с девушками?
— Приходилось. Мне было нелегко, — признался Чонгук. — А тебе интереснее драться с ребятами?
— Они сильнее, соревнуясь с ними, я добьюсь большего.
— Есть и женщины-бойцы, с которыми справится не всякий мужчина.
— Хотела бы я с такой встретиться! — воодушевленно сказала я, и добавила: — И стать такой тоже очень бы хотела.
— Ну, вот будешь ты сильнее всех, и что дальше? — отставив бутылку с водой, переплёл пальцы на колене Чонгук.
— Дальше? — Я позволила себе помечтать вслух: — Я, во-первых, не позволю никому себя обидеть, во-вторых, буду заступаться за тех, кого обижают другие. Да и вообще, я бы навела порядок! — подняла я свой амбициозный кулак, набравшийся крепости и твердости.
— Утопистка, — улыбнулся Чонгук. — В одиночестве, наведёшь порядок? Как Супермэн?
— Как Супервумэн, — поправила я.
— Для начала нужно точно знать, что есть порядок, и что есть справедливость.
— Это уже философия… — опустила я руку, огорчаясь, ведь в мудрствованиях была слаба.
— А ты как думала? Сила не в ладах с умом — опасная и разрушительная сила. У кого нет мозгов — тому нельзя побеждать.
— А ты вот откуда берёшь ориентиры? Что хорошо, а что плохо?
— У меня есть духовные наставники. — Я посмотрела прямо ему в глаза. Всё-таки настаивает, что он монах?
— К какой сангхе[22] ты относишься? — Собеседник почему-то улыбнулся, будто я сама должна была себе ответить. — Ты всегда одет в чёрное, я читала, что чёрный — цвет японских монахов, наши, корейские, ходят в сером.
— Что ещё ты читала? — продолжая немного забавляться (надо мной или моим любопытством?), сел поудобнее Чонгук. В другой раз я бы обиделась, на кого-нибудь другого, кто не отвечает на мои вопросы, но в этом лице напротив было море очарования, не позволяющего напрячься и оскорбиться.
— Что бхикшу[23] дают более двухсот обетов, медитируют, занимаются йогой… много чего! В зависимости, опять же, от буддийской школы, к которой принадлежат.
— Я должен соблюдать очень много обетов, — кивнул Чонгук, — и поменьше общаться с девушками.
— Значит, из-за меня ты нарушаешь свои обеты? И как же ты собрался приглядывать за мной? — надеясь, что не вложила в интонацию много флирта, поинтересовалась я.
— Хочешь притчу? — оживившись, наклонился ко мне, слегка вперёд, парень. Мне это напомнило рассказы страшных сказок перед сном в летнем лагере, куда ездила в средней школе. Там мы запугивали друг друга с Югёмом.
— Хочу!
— Как-то шли два буддийских монаха, у них было паломничество от одного монастыря к другому. Но на их пути преградой выступила бурная река. У реки стояла молодая и красивая девушка, она не умела плавать, но ей нужно было перебраться на другой берег. Она попросила о помощи монахов. Оба они давали обет не касаться больше женщин в своей жизни. Поэтому один из них горячо воспротивился, сказав, что не нарушит клятву. Другой же, подумав, посадил девушку себе на спину и помог ей перебраться. Поблагодарив его, она пошла своей дорогой. Монахи продолжили путь. Им предстояло ещё несколько дней пути. Останавливаясь на привалы, они заводили разные беседы, читали сутры, упражнялись в медитации, но тот, что не нарушил клятвы, не мог сосредоточиться, не мог спокойно молиться, всё думал о том, как плохо поступил второй. Ему не давало покоя, с какой лёгкостью тот нарушил обет, и не испытывает, похоже, зазрения совести! Этот стойкий аскет только и думал о том, как тот переносил девушку, как касался её, он вспоминал об этом снова и снова. В конце концов, он не выдержал, и через несколько дней сказал спутнику: «Как же ты мог!». «А что случилось?» — спросил второй. «Как что? Ты не удержался перед красотой, и перенёс девушку через реку!». Нарушивший обет улыбнулся и сказал: «Я перенёс и забыл, а ты продолжаешь нести её дальше». — Чонгук замолчал, наблюдая за моими впечатлениями от истории. Я улыбнулась, переваривая.
22
Сангха — буддийская монашеская община, как в широком смысле (по направлению учения) так и в узком (закреплённость за определённым монастырём).