– Что тебе стоит, попроси, – шепнула Мелета.
– Разве не мы чаще других качаем твой щит и приносим в твою колыбель цветы?..
Лаэрта появилась около девочек неожиданно.
– Что вы здесь делаете, Мелета и Кадмея?
Девочки вскочили, прижались друг к другу.
– Вы молились? Что же молчите? Говорите…
– Мы пришли… Нам показалось, что Агнесса выпала…
– Молчите! Вы сейчас начнете лгать, а это большой грех. Я знаю, зачем вы здесь. Вы молились.
Девочки смущенно молчали.
– Этого не нужно делать. Молитвы возносятся только богине…
– Но она дочь Ипполиты…
– Кто вам сказал? Этого не знает никто. Запомните, девочки, пока боги не дадут нам знать – Агнесса такая же как все. А вам и совсем не к лицу поклоняться ребенку. Вы дочери великих матерей. Завтра праздник удочерения, и вам пора знать: ты, Кадмея, дочь Великой, а ты, Мелета, дочь полемархи Лоты.
Девочки враз удивленно вскрикнули.
– Тише! Вы разбудите наших пчелок. Пойдемте ко мне, я расскажу все, что вам нужно знать.
Лаэрта давно стала замечать, что с девочками паннория происходит что-то необычное. Особенно пристально она следила за Кадмеей и Мелетой. Считая себя сопричастными к появлению Агнессы, они по нескольку раз в день бегали, чтобы взглянуть на богорожденную. А перед сном, после молитвы богине, девочки тайком приходили к Агнессе и эту же молитву произносили перед ней.
Лаэрта понимала их. Воспитанницы не видели изображение богини, неясный и расплывчатый образ Ипполиты воплотился для них в милых и нежных чертах ребенка. И они стали поклоняться ему. Сначала Лаэрта думала, что в этом нет ничего плохого, но потом поняла – могут быть большие неприятности. А вдруг выяснится, что девочка рождена грешницей? Что скажет Лаэрта своим воспитанницам, Совету Шести? Атосса сразу снимет с себя вину. Знака о богоданности не было – скажет она…
…То, о чем рассказала Лаэрта девочкам, ошеломило их. Они до утра не могли уснуть. А на рассвете снова забежали к Агнессе и положили на ее колыбель по пучку багряных кленовых листьев в благодарность за. то, что она выпросила им у богини самых лучших матерей…
…Дня за три до праздника удочерения в опочивальню Атоссы зашла Антогора. Резко отстегнув пряжку, она бросила пыльный хитон на спинку кровати, села у ног сестры.
– У меня не хватает злости! Мало нам одной царицы – теперь их в Фермоскире две! И я еще не знаю, которая опаснее!
– Не кричи, – Атосса приподнялась, откинулась на подушки. – Говори по порядку. Одну царицу я знаю. Кто же другая?
– Чокея! Я только что из наших западных колонхов[8]. Рабыни провозгласили Чокею своей царицей. И все это началось с Годейры. Смешно?
– Если это правда, то скорее грустно, – спокойно ответила Атосса. – Я напрасно позволила тебе продать Чокею. Ее надо было убить.
– Еще не поздно…
– Увы… Царица этого и ждет. Чокею любят не только в колонхах Годейры, ее боготворят и наши рабыни. И если ты убьешь ее, царица поднимет весь этот сброд на нас.
– Она играет с огнем.
– Верно. И так то в одной колонхе, то в другой вспыхивают мятежи, но если у рабынь будет вождь…
– Они не пощадят и Годейру!
– Еще раз верно. Надо что-то предпринимать.
– Говори. Я сделаю все.
– Мы позовем на праздник рабынь и метеков, накормим их досыта.
– Не понимаю, для чего? Они сожрут весь город! – Двести тел, не больше. Выбор гостей поручим Чокее…
– Она выберет не тех, кто заслуживает поощрения, а преданных ей союзниц.
– Я на это и рассчитываю. Мы узнаем, на кого она опирается. Мы по спискам будем выдавать им еду, списки сохраним. Поняла?
Через час Атосса зашла к царице. Годейра собиралась на ипподром, чтобы готовить место для празднества.
– Я ненадолго задержу тебя, Великая.
– Садись, Священная. Я с радостью выслушаю все, что бы ты ни сказала.
– Я о предстоящем празднике. Согласись, удочерение – радость для всей басилейи…
– Согласна.
– Так, может быть, следует позвать на праздник рабынь и метеков?
– Никогда не думала об этом.
– Их жизнь тяжела и безотрадна. Пусть сотня, другая.
– Но как их выбрать?
– Доверить это Чокее. Она знает тех, кто предан тебе и храму.
– Я согласна. Триста тел будут выбраны. Посадим их на верхние трибуны. Пусть они увидят могущество Фермоскиры.
– Я все время упрекаю Антогору, – сказала Атосса, когда они спускались по лестнице дворца, – за то, что она продала тебе Чокею. Скажи положа руку на сердце, зачем, она тебе понадобилась?
– Мне?! Я ее купила для Лоты. Полемарха немного тщеславна. Она захотела, чтобы ее колесницу водила царская дочь. Я решила сделать ей этот подарок.