На следующий день мы наняли 25 носильщиков по 20 центов в сутки. Они сели в грузовик, а мы в прицепной кузов. По–видимому, сафари всегда полны неожиданностей. Едва начали переправляться на плоту через реку, как наш грузовик ухнул в воду. За два дня мы вытянули грузовик на берег. Это была тяжелая работа. Мое сердце рвалось на части, особенно когда я вспоминал о том, что каждый носильщик мне стоит 20 центов в день.
Рано утром Пьер ар и я отправились на поиски буйволов. Три мили меня, сидевшего на походном стуле, несли носильщики, мой оруженосец шагал рядом. Я склонялся к тому, чтобы стрелять в моего буйвола прямо со стула, но Пьерар мне этого не разрешил. Около семи часов мы увидели стадо буйволов. Пьерар сказал, что пора ползти к ним на животе.
Я начал изо всех сил елозить по земле локтями и коленями, но почему‑то никуда не двигался. Тут наконец Пьерар приказал загонщикам волочить меня за собой. Таким образом мы приблизились к буйволам ярдов на 60, и тогда Пьерар прошептал:
— Это твой, старина!
Он указал на самого большого буйвола, наверняка самого подлого и свирепого представителя африканской фауны. Его рога казались двумя закрученными Эйфелевыми башнями, а каждое плечо было шириной с Эмпайр стейт билдинг.
Я начал потихоньку отползать от проклятого места, но Пьерар крепко схватил меня за пояс.
— Живи и жить давай другим, — прошептал я.
— Поздно, — сказал он. — Ну‑ка целься получше и постарайся попасть между шеей и грудью.
Я встал на одно колено, прицелился и начал медленно нажимать на курок.
…Когда пришел в себя, буйвола не было.
— Я убил его, убил! — закричал я.
— Черта лысого ты убил! — сказал Пьерар. — Ты промазал на целую милю.
— Я все же попал в кого‑то. Разве ты не слышал, как что‑то тяжело стукнулось о землю?
— Ты убил антилопу, которая стояла на две сотни ярдов справа от буйвола. Пойдем поглядим.
Мы поползли к животному и убедились в том, что оно мертво. Это был самец породы «томас». Он умер прекрасной смертью. Я упал в обморок.
Носильщики с радостными воплями положили антилопу на походный стул, швырнули меня поверх, и вся процессия двинулась в лагерь.
Ковелло уже ждал нас там.
— Где буйвол? — спросил он.
— Я было приготовился подстрелить одного, — объяснил я, — но тут увидел антилопу… За буйвола никто и цента не даст, а это, посмотрите, великолепный экземпляр. Пьерар почти силой заставил меня стрелять в этого красавца.
…Теперь я снова в Европе и чувствую себя совершенно другим человеком. Люди теперь говорят:
— Хемингуэй убил леопарда, а Бухвальд — антилопу.
Так я стал настоящим писателем. У меня есть отличная идея — написать про одного старика, который живет на берегу океана на Кубе и ловит рыбу в одиночку. Однажды он поймает самую большую в море рыбу, но ее съедят акулы раньше, чем старик доберется до берега. Заглавия я еще не придумал, но должна выйти превосходная повесть.
ПРИБЫЛЬНЫЙ БИЗНЕС УНИВЕРСИТЕТОВ
Гарвардский университет подумывает о бизнесе[37]. Да и Стэнфордский тоже. Наши наилучшие вузы игриво задались мыслью о создании компаний, чтобы заграбастывать денежки за свои исследования. Все это лишь спусковой механизм для их работы в области генной инженерии и монтажа генов. Ожидается многомиллиардный бизнес, и университеты считают, что им следует урвать кусок в этом деле.
Нет ли тут чего‑то дурного?
Мне удалось разыскать моего друга профессора Генриха Эплбаума в его лаборатории. Когда я вошел, профессор как раз разрезал ген пополам.
— Я почти закончил, — сказал Эплбаум. — Раздобыл для этого острый нож.
— Профессор, я понимаю университет. Он втянулся в генный бизнес ради прибыли. Но не внушает ли вам это беспокойство?
— Ничуть, должен сказать. Тут исследования пахнут крупными суммами, и мы выглядели бы совсем больными и пресытившимися, если б отдали всю работу коммерческим компаниям, делающим деньги.
— Разве не компрометирует ваши академические идеалы исследовательская работа для прибыли?
— Академические идеалы! Врите больше. Так я вам и поверил. Мы делаем деньги, и именно этим занят университет. Год прекрасный — наше сальдо возросло на триста процентов, и журнал «Форчун» включает вуз в список пятисот крупнейших корпораций страны. Мой совет вам — покупайте акции университета.
37
Как сообщала американская печать, президент Гарвардского университета Дерек Бок решил создать при Гарварде и под его эгидой промышленную корпорацию, которая будет использовать последние научные достижения в области генной инженерии, достигнутые биохимиками университета. Эта затея встретила значительную оппозицию со стороны профессорско–преподавательского состава, считающего, что неизбежно возникнет конфликт между нуждами секретности у коммерческого предприятия и обязательствами свободы исследования и открытого обмена идеями с другими учеными.