— Да, Тедди, — отвечаю я, — я с удовольствием с вами встречусь.
Глава 38
Особенность предложения Этуотера заключалась в том, что в одно мгновение оно выглядело чрезвычайно убедительным и привлекательным, а уже в следующее казалось совершенно безумным. В нем содержалась двойственность гулящей девки, с которой невозможно жить, но которую тут же берешь, как только она оказывается рядом. Поэтому, расставшись с этой запиской, больше всего президент желал, чтобы она окончательно исчезла. А когда выяснилось, что она уцелела, он начал ждать, что презентация режиссерской идеи выльется в попытку нарядить шлюху на бал, когда чем больше стараешься, тем очевиднее становится, кем она является на самом деле.
Джеймс Эддисон Бейкер III занимает крайне негативную позицию. Хотя именно он и познакомил президента с этой запиской. Уже одно это должно было бы послужить предостережением для Буша. Бейкер обладал особым чутьем, чтобы не сказать даром, дистанцироваться от любых неприятностей. Поэтому Буш всегда недоумевал, почему «младший братик» Бейкер «всегда оказывается прав».[88] Бейкер играл роль не просто спутника президента на авиалайнере номер один. Президент ценил его мнение настолько высоко, что иногда ему казалось: любую проблему можно решить, просто поручив ее Бейкеру.[89]
И хотя Бейкер попытался донести до президента, что не одобряет этот проект, однако он не предпринял против него никаких решительных действий. Еще в большей мере, чем президент, он был убежден в том, что ни Хартман, ни Бигл не смогут оживить эту идею, как Пигмалион — Галатею. Бейкер родился в состоятельной семье и знал, что никто не станет растрачивать свои деньги, участвуя в бессмысленных битвах. Но даже Бейкер не решался возражать Бушу, который, раз приняв какое-нибудь решение, обрывал своих оппонентов непререкаемым доводом: «Если ты такой умный, почему президент я, а не ты?»
И лишь Хартман с Биглом не ощущали никакой двойственности и стремились лишь к тому, чтобы реализовать эту идею. Бигл, как истинный художник, хотел во что бы то ни стало воплотить свой замысел. А Хартман мечтал об осуществлении самого грандиозного кинопроекта. И дело было не только в славе и самоутверждении: им двигала неукротимая жажда власти и денег.
Бигл чувствовал, что может поставить блистательную войну. Одно из свойств великого режиссера заключается в способности потратить десять, двадцать, а то и шестьдесят миллионов долларов для того, чтобы рассказать простенькую историю о том, как муж обманывает свою жену, или человек переодевается в летучую мышь, или учит кого-то правильному произношению, или работает шофером у пожилой дамы. Все дело в рекламе. Бигл был настоящим ветераном встреч со спонсорами и знал, что успех или провал не может зависеть от мелочей: их всегда можно изменить и утрясти. И даже концепция не имела никакого значения, хотя большинство заблуждалось на этот счет, полагая, что все дело в замысле; даже спонсоры зачастую считали, что вкладывают деньги именно в замысел. На самом же деле умение получить деньги заключалось в таланте Люка Звездопроходца, уничтожающего Мертвую звезду: надо было отыскать тайные, неведомые пути, совершить массу поворотов и наконец найти незащищенный участок, так чтобы бомба угодила точно в сознание.
И Хартман был полностью согласен с этим.
Его радовало, что Бигл хорошо поработал и, хотя все еще находилось в процессе разработки, уже спланировал идеальную войну, соответствующую чаяниям современной аудитории. Она была в состоянии даже выдержать критику и анализ так называемых настоящих полковников, во власти которых и находились деньги, пресса и службы безопасности. Однако убедить человека с помощью одних аргументов невозможно, он признает справедливость аргументов лишь в том случае, если они совпадают с его истинными желаниями.
И когда проект достигает стадии, на которой его уже можно продавать, Хартман звонит президенту. Поразительно, насколько сложно президенту Соединенных Штатов сделать что-нибудь незаметно. Жесткое расписание, протокол, целое море сотрудников и придворных, охрана, предупреждающая каждое его движение, и аппаратура — всего этого такое же изобилие, как при дворе Короля-Солнца или императора династии Минь. То, что раньте передавалось из уст в уста, теперь передается с помощью микроволновых передатчиков и спутниковой связи, и весь мир оказывается в курсе того, что его президентское величество ело на завтрак, с кем о чем разговаривало и как у него сработал желудок.
89
Позднее, когда у Буша возникли затруднения с переизбранием на второй срок, он просто объявил, что «приезжает Бейкер», словно одно его появление могло, как по волшебству, все изменить. Что касается экономики, которой Бутл занимался в течение четырех лет и провал в области которой стал главным доводом его противников, то в случае переизбрания он обещал передать ее Бейкеру, вероятно полагая, что все американцы воскликнут: «Ну ладно, тогда оставайся!»
Не ошибался ли Бутя относительно Бейкера? Обзор прессы, посвященной Джеймсу Эддисону Бейкеру III, убеждает в том, что он был или единственным дееспособным человеком в Вашингтоне, или выдающимся шарлатаном.
Бейкер начал свою политическую карьеру, приняв участие в избирательной кампании Буша, когда тот баллотировался в Сенат. В 1975 году Буш убедил Форда назначить Бейкера помощником секретаря по делам торговли. Затем тот участвовал в избирательной кампании президента Форда и завоевал его признательность тем, что помог «на йоту опередить Джимми Картера» («Тайм», 2/13/1989). В 1980 году он возглавил первую президентскую кампанию Буша и убедил его вовремя снять свою кандидатуру, несмотря на сохранявшуюся возможность победить. Рейган наградил за это Буша постом вице-президента, а Бейкер стал главой администрации, а затем министром финансов.
Его главным достижением на посту министра финансов стала девальвация доллара, что произошло исключительно благодаря его инициативе и политическому опыту. Считалось, что это поможет Америке стать конкурентоспособной и снизит ее торговый дефицит. Критика этой политики содержится, в частности, в книге Дэниела Бернстайна «Йена! Новая японская финансовая империя и ее угроза Америке» (Саймон и Шустер, 1988). Автор утверждает, что эта резкая девальвация, будучи изолированной мерой, имевшей целью превращение Америки в страну-экспортера, предоставила японцам огромные преимущества, практически вдвое увеличив ценность их валюты, что за одни сутки сделало их вдвое богаче. Причем это не заставило японцев покупать больше американских товаров, это привело к тому, что они еще глубже внедрились в американскую экономику, скупая недвижимость, финансовые организации и бизнес-корпорации.
Иными словами, проиграли все — и Буш, и Форд, и экономика Соединенных Штатов. Зато повысился авторитет Бейкера как человека, который всегда прав.
В 1988 году Бейкер возглавил избирательную кампанию Буша. Не говоря, конечно же, о Дэне Квейле, который был выбран Бушем без согласования с Бейкером, и негативной рекламе, которая приписывалась Этуотеру и Эйлсу.
И наконец Бейкер победил. Если бы на свете была справедливость, то его репутация неизбежно должна была бы покачнуться. Но ее нет и не было. Он стал государственным секретарем и сохранял за собой этот пост в течение всех тех лет, пока Восточная Европа избавлялась от власти Советского Союза, появился и исчез Горбачев, в России закончилось правление коммунистов, произошел путч, закончившийся разгромом, и даже в Китае началась демократизация общества, которая была жестоко подавлена правительством. При этом Соединенные Штаты оставались в стороне от всех этих событий. Если считать, что любое действие усугубляет положение вещей и нет на свете положения, которое было бы максимально благоприятным, — точка зрения, которая иногда оказывается справедливой, — то тогда возвышение Бейкера является абсолютно оправданным.