И вот Анита Геспер Бэрроу, бывший аналитик ВВС США, а ныне сотрудник аналитического отдела «Юниверсал секьюрити», натыкается на запись разговора Тедди с его приятелем Сэмом, работающим фитнес-инструктором в компании «Бест Бодз», в котором он сообщает о предстоящем ему интервью с любовником Магдалины Лазло. Она тут же пересылает расшифровку разговора начальнику отдела, а тот передает ее Мелу Тейлору. Тейлор ставит в известность Чикаго, но найти Дэвида Хартмана ему не удается. Тот в это время встречается с президентом Соединенных Штатов.
На Тейлора эта информация производит очень сильное впечатление. Не будь он прирожденным воякой, возможно, она даже поставила бы его в тупик. Но он знал, что нужно делать, когда невозможно связаться со старшим офицером: надо действовать по уставу и прикрывать свою задницу каждым его параграфом. Именно к этому он и приступает. Он усиливает слежку за Броуди, хотя ему достоверно известно, что встреча с Брозом назначена на двенадцать часов следующего дня.
Офис пуст, так как по городу распространяются слухи о предстоящей забастовке Гильдии сценаристов и продюсеры обращаются к «Юниверсал секьюрити» с просьбой следить за возможными зачинщиками акции и их действиями. Необходимо выяснить, каковы реальные требования профсоюза, нет ли среди его членов внутренних разногласий и кто в группе переговорщиков испытывает особенно сильные финансовые проблемы. А это означает прослушивание домов и телефонов, опрос друзей и соседей и проверку счетов.
Так что в распоряжении Тейлора остаются только два агента — Чез Отис и Бо Перкинс. Но и этих вполне довольно. Если потребуется перехват, а судя по истории с Пржизевски, речь пойдет именно об этом, Отис и Перкинс подойдут для этого идеально. Конечно, если бы дело требовало большей щепетильности, Тейлор вряд ли стал бы их назначать. Он посылает запрос с просьбой предоставить ему большее количество сотрудников, чтобы его потом никто не обвинял, если что-нибудь сорвется.
Реализация проекта совершенно определенно переходит в следующую стадию. У него даже появляется рабочее название — «Американский герой» — и индекс ВВП — внутрислужебный видеопроект.
Бигл настаивает на кастинге генералов. Если от него требуется BMB-II, то ему нужен талант, сравнимый с Джорджем Маршаллом или Дуайтом Дэвидом Эйзенхауэром.
Президент в восторге от предложения объединить союзников. Он чувствовал, что сможет привлечь к этому и японцев, и китайцев. И это было замечательно. И ООН. Это действительно превращалось в проект, осуществить который мог только он, Джордж Буш.
Президент уже искренне желал этой войны, которая могла принести пользу всей стране. Доказать американцам и всему остальному миру, что прежняя Америка жива. И тогда Джордж Буш сможет войти в историю как президент, с честью выполнивший свой долг. И все было бы хорошо, если бы не одно «но». Очень голливудское «но»: без необходимой звезды — в данном случае «Гитлера» со всей его армией — они не могли запустить картину.
Естественно, кроме прочего был затронут и вопрос безопасности. Пока что все в полной мере было известно только им четверым. Персонаж под кодовым названием «Гитлер» должен был стать пятым. Следовало ли ставить в известность еще кого-нибудь? К счастью, нет. Потому что, если что-нибудь просочится наружу, Уотергейт покажется всем детской игрушкой.
Когда Хартман и Бигл уходят, президент берет телефонную трубку. У него есть безопасная наземная линия связи и шифратор. Он звонит в Совет национальной безопасности Роберту Гейтсу.
— Боб, не окажешь ли мне одну услугу? Позвони старине Банкеру и скажи ему, чтобы он считал дело, которым занимается с голливудским ребятами, сверхсекретным вопросом, имеющим отношение к национальной безопасности. Более того, вопросом жизни и смерти. Это, конечно, не соответствует действительности, но все-таки скажи ему это. И спроси, как поживает его внучка Марта.[97] У нее была свинка. Скажи ему, что Барбара просила его не беспокоиться, — свинка, как и шишки, способствует формированию характера. Спасибо, Боб.
97
Буш славился тем, что помнил имена всех окружных председателей и спонсоров. Это считалось одним из главных его достоинств, пока он не начал этим хвастаться, и тогда это было сочтено его существенным недостатком.