Банкер обещает быть в половине четвертого. А Хартман намеревается выразить свое неудовольствие и дать понять, кто есть кто, невзирая на то что старику для этого пришлось проделать две тысячи миль. Хартман считает получасовое ожидание в порядке вещей и в три часа отправляется в спортивный зал, прилегающий к офису, чтобы полчаса позаниматься с Сакуро Дзюдзо. Это его очень устраивает — после занятий он сможет попросить Сакуро остаться и постоять на страже рядом с внутренним кабинетом, где ему предстоит встретиться с Банкером и его командой. Он твердо намерен встретить их немигающим взглядом воина, выражающим великое ки,[99] тем самым взглядом, с помощью которого были повержены многие великие воины.
Когда прибывают представители «Юниверсал секьюрити», Сакуро уже стоит на месте с непроницаемым видом. Фрэнк Шиган подходит к секретарше Хартмана Фионе, утверждающей, что она выросла среди рейнджеров Слоуна,[100] и обладающей соответствующим акцентом, что делает ее самой высокооплачиваемой секретаршей на всем Западном побережье.
— Пожалуйста, садитесь, — произносит она. — Мистер Хартман скоро будет.
— Насколько скоро? — спрашивает Фрэнк.
— Этого я сказать не могу, — отвечает Фиона.
— Дорогуша, а огонь в камине горит? — спрашивает К. Г. Банкер.
— Вы имеете в виду в главном холле?
— Да, в главном холле.
— Конечно. В главном холле всегда горит огонь.
— Тогда передайте достопочтенному мистеру Хартману, что я подожду его там. С его… э-э-э… позволения. — И он с кряхтением удаляется.
Он очень любит главный холл, напоминающий ему его собственную библиотеку. Конечно, это помещение гораздо просторнее и официальнее, но оно принадлежит такому же удобно устроившемуся хозяину жизни. В конце концов, это всего лишь копия зала, выстроенного для выпускников Гарварда в эпоху плутократии 1920-хгодов.
Шиган знает, что К. Г. любит сидеть у камина, поэтому пододвигает кожаное кресло с высокой спинкой поближе к огню. Банкер опускается в кресло, и Шиган протягивает ему сигару и «Холодный дом» в кожаном переплете. Банкер уехал налегке, поэтому и то и другое Шиган извлекает из собственного портфеля. Стюард при виде сигары бросается к Байкеру, чтобы сообщить ему, что он находится в Калифорнии — штате для некурящих. Однако что-то в поведении Банкера напоминает ему Господа Бога в исполнении Джона Хьюстона, поэтому он достает из кармана коробок, зажигает спичку и подносит ее к гаванской сигаре.
— И немного содовой, — говорит Банкер. — Спасибо.
Хартман меж тем прекрасно отдает себе отчет в том, что он думает по поводу сложившейся ситуации, но никак не может понять, что он чувствует. Сначала он счел это за провал. А с другой стороны — и это чувство все разрасталось, пока он ждал приезда Банкера, — в том, что произошло, было что-то очень жизнеутверждающее. Ради сохранения его, Дэвида Хартмана, тайн был убит человек. Вот где была настоящая власть. И даже если в этом убийстве не было никакой необходимости, никогда еще Хартман не ощущал такого абсолютного могущества. Это чувство пьянило его. Правда, опьянение предполагает дезориентацию и потерю остроты ума. Он же, напротив, занимаясь кендо со своим сенсеем, ощутил невероятную сосредоточенность и ясность. Он впервые ощутил свое кн. Ему и раньше казалось, что он его ощущает, но сейчас оглядываясь назад, он понимает, что выдавал желаемое за действительное. Ему казалось, что он вознесся на горную вершину, которой мало кому удается достичь.
Этот эпизод распахнул перед ним дверь, и он воочию увидел то, что его ожидало: он превращался в творца войны, распоряжающегося чужими судьбами. Пути власти неисповедимы и зачастую петляют по самым необычным местам — ему пришлось продраться сквозь густую поросль голливудских сделок и прислужничество ради десятипроцентного дохода. И лишь в конце человек оказывается на горной вершине, где воздух разрежен и чист и куда добираются только сильнейшие. Оттуда они могут спокойно взирать на весь мир. Сказочное ощущение. И он повторяет шепотом: «Совершивший восхождение обретает власть богов».
Как ни странно, благодаря этому восторженному состоянию он уже не знал, чего он хочет от этой встречи, — невероятно, ибо Хартман всегда знал, чего он хочет, это было одним из ключей к его успеху. И если у кого-то с плеч должна была святиться голова, все понимали, что это произойдет именно потому, что этого хочет Хартман. Но чего он хотел теперь? Заверений в том, что промахов больше не будет? Или, ощутив вкус крови, он…
99
Японское ки — синоним китайского ци, обозначающего внутреннюю силу и мощь. Все боевые искусства направлены на развитие ци. «В широком смысле слова ци означает энергию… которая является основополагающей составной частью мироздания и проявляется в земных пределах. Туман, ветер, воздух, а также человеческие существа содержат большое количество ци. Дыхание — это и есть ци… это животворящая сила, обеспечивающая жизнь. Китайцы считают, что ци циркулирует в организме точно так же, как кровь… Акупунктура — это система воздействия на потоки ци». (Рэйд и Кроучер «Боевые искусства». Саймон и Шустер, 1983. Изначально опубликовано в «Пути воина».)