Стив с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться при виде выражения, появившегося на лице сына, но он знает, как ранимы мальчики в этом возрасте, особенно в присутствии отцов и богинь. Поэтому он просто произносит:
— Доброе утро, мисс Лазло. Как насчет яичницы?
Она здоровается с обоими и просит называть ее Мэгги. Она отказывается от яичницы с беконом, но говорит, что выпила бы кофе с ржаным тостом. Стив наливает ей кофе. Как и большинство женщин, зарабатывающих деньги своей фигурой, она пьет его без молока и сливок. Стив отрезает кусок хлеба и кладет его в тостер рядом со своим. Мэгги садится за стол рядом с Мартином. Перед ним уже стоит омлет и лежит толстый шмат ветчины. Но когда рядом оказывается Мэгги, он чувствует, что не знает, как их есть.
— Так вот, значит, как ты выглядел, когда служил в десанте, — замечает Мэгги, обращаясь к Стиву.
— Чистая копия.
— Ты был очень симпатичным.
— Еще бы. Все девчонки за мной бегали. Тогда все было иначе. Стоило девчонке забеременеть, и ты должен был на ней жениться. Это заставляло быть осторожным. И о СПИДе тогда еще никто не слышал.
— Да ладно, пап.
Стив кладет себе на тарелку яичницу, потом вынимает тосты и намазывает их маслом. Затем замечает в холодильнике красивую банку с имбирным мармеладом и тоже ставит ее на стол, после чего наконец усаживается.
— Ты был с Джо во Вьетнаме.
— Ага.
— Расскажи мне об этом.
— Что именно?
— Вот этот человек, Тейлор, ненавидит Джо. Ты знаешь из-за чего?
— А Джо вам не рассказывал?
— Я его не спрашивала.
— Ну, если он вам не рассказывал…
— Стив, я просто не спрашивала его. — И она смотрит на него с таким видом, словно просит о помощи. — Я люблю Джо. Пожалуйста.
На рассвете агенты из Сакраменто продолжают сидеть в своем фургоне. Один наливает себе кофе из термоса, другой вылезает и направляется в кусты, чтобы помочиться. Ночь прошла спокойно. Трудно заниматься слежкой, когда ничего не происходит. Но это проще, чем копать канавы.
Когда начинает светать, Джо, Деннис и Ястреб с трех разных позиций продолжают следить за домом. Джо расположился на востоке, а Деннис на севере, среди виноградных лоз. Ястреб сидит с южной стороны в тени абрикосовых деревьев.
Обычно просыпающийся на рассвете Дилан встает в своей кроватке и начинает кричать, требуя внимания. Нянька берет его на руки. Джо видит, как она включает свет, а потом проходит с мальчиком на руках мимо окна.
Они встают первыми. Нянька дает Дилану его бутылочку а потом выпускает собак.
— Когда Джо стал сержантом, он получил возможность влиять кое на что, — говорит Стив. — И дела пошли гораздо лучше. Люди перестали гибнуть. Ребята перестали подрываться на минах-ловушках. Попадать в засады. Сержант Джо Броз никогда не попадал в засаду. У него словно было шестое чувство или какие-то таинственные способности. Хотя сам он говорил, что все это ерунда. Он объяснял мне и Джои, как это у него получается. Джои был его лучшим другом. Они вместе жили. Джо и Джои. У него был целый свод правил для определения засады: оценка местности, намерения неприятеля и всякое такое. И это работало.
Но для этого надо было здорово вкалывать. Совершать обходы, продираться сквозь заросли и не ходить по проложенным тропам. Постоянно носить каску и бронежилет, как бы ни было жарко. Глубоко окапываться. Пользоваться камуфляжем. Прикрывать каску листьями и раскрашивать лицо, особенно если ты белый.[106]
Вы когда-нибудь видели фильм «Псы войны»? Там у Криса Уолкена был девиз: «Домой вернутся все». Нам повезло меньше. Но мы тоже хорошо воевали. И через некоторое время Джо Броз стал чем-то вроде звезды. И он гордился этим, по-настоящему гордился. Он заботился о своих парнях. Заставлял их приводить в порядок ноги, стирать одежду и все прочее, включая письма к мамам.
А потом у нас появился новый лейтенант, Гелб. Еврейский пацан из Атланты. Я помню это, потому что сам из Джорджии. Впрочем, он оказался вполне приличным типом. Он понял, что Джо все держит под контролем и лучшее, что можно сделать, — это оставить все в том же виде, в каком это было.
Мы служили в Первой армии, расположенной на севере, неподалеку от демилитаризованной зоны в горах. Офицеры менялись каждый день. Я до сих пор не понимаю, как они там оказывались. Среди них были капитан Тартабулл из подразделения десантников и армейский капитан Тейлор, наблюдатель. Десантники служили образцом для армии, показывали пример. Мы не знали, кто такой этот Тартабулл, и никогда раньше его не видели. Но он вел себя так, словно он большой начальник, и гонял нас взад и вперед сутки напролет. Сукин сын.
106
Это не говорит о том, что Джо Броз был каким-то супергероем. Существует множество свидетельств о точно такой же практике, включая воспоминания Нормана Шварцкопфа.
В своей автобиографии «Для этого не надо быть героем» (Бэнтем, 1992) Шварцкопф рассказывает о том, как он получил во Вьетнаме свой собственный батальон. Солдаты находились в ужасном состоянии и постоянно гибли, несмотря на то что их число во много раз превосходило силы противника. Шварцкопф привел их в форму, следуя букве устава: он заставил их правильно выставлять патруль, окапываться, носить каски и т. д. Он все изменил, и вьетконговцы стали избегать появляться в его секторе. Он пишет:»Наша разведка переслала нам сообщение захваченного противника, в котором рекомендовалось держаться подальше от „Штыка LZ". Там говорилось о появлении нового сильного американского батальона (хотя Шварцкопф возглавил старое соединение. — Авт.). Таким образом самый большой комплимент я как командующий подучил от неприятеля».
Когда Гарри Маурер брал интервью у Вальтера Мака для своего сборника «Чужая земля: американцы во Вьетнаме», тот возглавлял отдел по борьбе с организованной преступностью при генеральном прокуроре в Нью-Йорке. В свое время он командовал стрелковой частью: «Человек мало-помалу учится тому, как надо воевать. Главную роль на войне играют командующие мелкими подразделениями — сержанты, капралы, лейтенанты и капитаны. Если они усваивают преподанные им уроки, то их подчиненные остаются в живых. Однако такое происходит нечасто. Американцы ленивы и никогда ничего не делают, пока их не пнешь под зад… Они не любят накладывать на себя краску в жаркий день. Они не любят надевать бронежилеты. Они не любят носить каски. Они не любят чистить свои винтовки. Они не любят подчиняться дисциплине, что совершенно необходимо. Они не любят ухаживать за собственными ногами.
…Огромное количество убитых и раненых во Вьетнаме пострадало исключительно из-за ошибок своих командующих…
Я говорю об уровне профессионализма, о готовности провести на ногах лишний час, чтобы выполнить свои обязанности. Например, взять карту, несмотря на усталость, и рассчитать возможное место, где может быть засада. Быть дисциплинированным — значит не ходить по дорогам и тропам в тех местах, где эта засада может быть устроена. Регулярно получать сведения от разведки… Сверять информацию с теми, кто на следующий день будет отвечать за воздушные налеты…
По прошествии некоторого времени наше отделение завоевало приличную репутацию, и солдаты перестали гибнуть.
…Если вы попали в засаду, значит, вы не обдумали все заранее и действовали в спешке».