— Покажись-ка мне в этом, Джо… А теперь примерь этот галстук с этой рубашкой. А теперь галстук с этим ремнем и той рубашкой. Просто подержи галстук, не затягивая его, а ремень можешь не продевать в брюки… Какой у тебя мужественный и серьезный вид! Ну давай улыбнись. Это же так весело! Я хочу посмотреть, как на тебе сидит это бикини. Вот это шелковое. И перестань заливаться краской. И избавь меня от своих мизантропических заявлений. Множество гетеросексуалов носит шелковое белье… Ну хорошо же, раз ты отказываешься их надевать, я сама их надену, — и она начинает стаскивать с себя рубашку. — Закрой глаза. Я знаю, что ты подсматриваешь, — А я и вправду подсматриваю. Она выскальзывает из джинсов. — Отвернись. — Я послушно отворачиваюсь. Она что-то напевает себе под нос. — Ну вот, — говорит она. — Можешь повернуться. — Я поворачиваюсь. Она похожа на маленькую девочку, которая натянула на себя папину одежду. Боксеры, халат, галстук и ремень, волосы убраны под шляпу, на ногах — мужские туфли. Конечно, она не ребенок, но все это выглядит смешно и забавно, а главное — невероятно сексуально.
Она подходит к зеркалу и подрисовывает себе усы. Тоненькую полоску.
— Ну и как, на твой взгляд, что подумают люди?
— Если ты и дальше будешь покупать мне шмотки, они решат, что я использую тебя. Немедленно это прекрати.
Если бы у тебя были деньги, ты бы тоже постоянно мне что-нибудь покупал. Разве не так? Ты бы окутывал меня бриллиантами и одевал в меха, одевал в бриллианты и окутывал в меха.[46]
— Это совсем другое дело, и ты прекрасно это понимаешь.
— Серьезно? А что такое деньги, Джо? Признак добродетели? Ума? Или мужского начала?
— Там, откуда я родом…
— Того места, откуда ты родом, уже не существует. Деньги приходят случайно. Точно так же как происходят столкновения на скоростных шоссе. Почему, ты думаешь, мы все такие безумные? Потому что мы знаем, что это — чистая случайность. Лицо, тело, то, как меня снимает камера, — все случайность. Нет, конечно же я тружусь не покладая рук. Занятия по актерскому мастерству, педагоги, упражнения, уход за кожей, парикмахер, визажист — я изо всех сил стараюсь стать лучше и сохранить свою внешность. Но даже пятнадцать пластических хирургов не смогут создать одну Магдалину Лазло. Можно взять губы Барбары Херши, один из носов Ли Гранта, грудь Мелани и попку Шер, и все равно ты ничего не будешь из себя представлять. Можно из шкуры лезть вон, но так и не научиться тому, чем, с точки зрения тех, кто платит мне миллион долларов за картину, владею я. Все это случайность. Это все равно что выиграть в лотерею или быть сбитой автобусом. Поэтому, если я хочу потратить свои шальные деньги на то, чтобы одеть тебя, потому что мне это доставляет удовольствие, я все равно это буду делать.
— Мужчины, берущие у женщин деньги, имеют определенное название, — говорю я.
— Женщины, берущие деньги у мужчин, тоже имеют свое название, — отвечает она.
— Это разные вещи.
— Послушай, Джо, у тебя нет при себе двадцати долларов?
— У меня сотня с небольшим, — отвечаю я.
— Дай мне двадцатку, — говорит она.
Я залезаю в бумажник и даю ей двадцать долларов. Она берет их и засовывает в ширинку боксерских шортов, под которыми на ней ее собственные трусики. Она складывает купюру и запихивает ее под резинку.
— Так как называются женщины, которые берут у мужчин деньги, Джо?
— Я не понимаю твоих игр, Мэгги.
— Как называются такие женщины?
— Они называются шлюхами, Мэгги. Ты это хотела от меня услышать?
— Да, именно это. Я взяла у тебя деньги, и теперь я — твоя шлюха.
Я не знаю, как ей это удается. То ли это другое выражение лица, то ли поза, то ли какой-то более утонченный актерский трюк, но, несмотря на свое смехотворное одеяние — мужскую шляпу, ботинки и боксерские шорты с сердечками, она вдруг превращается из озорной девчонки в развязную потаскушку.
Она залезает в свою сумку и достает двадцатидолларовую купюру.
46
Неточная цитата из пьесы Теннесси Уильямса «Кошка на раскаленной крыше». Мэгги сыграла Кошку-Мэгги в Лос-Анджелесском театре, после чего снялась в одноименном фильме.