А разве не волшебство принесло нам Джона Кеннеди и оставленное им после себя проклятие? И единственным человеком, которому удалось его снять, стал шоумен Рональд Рэйган. Он мало работал и плохо разбирался в том, что должны знать президенты, — в экономике, внешней политике, юриспруденции, истории и даже в искусстве. Он делал одно, а говорил другое, он не отличал истины от ночных новостей и окружал себя людьми, за которых другим было стыдно. И тем не менее он снова сделал Белый дом дворцом и центром процветающей империи. Он излучал вокруг себя сияние, а во всем, что он делал, его сопровождала удача.
Проклятие? Булгу, вся жизнь которого была подчинена одной цели, каждый поступок которого призван был соответствовать тому, как должен вести себя президент, начинало казаться, что он очутился за пределами познаваемого мира. Ни одно его действие не приводило к желаемому результату. А все придворные, советники, эксперты и члены кабинета только носились по Белому дому с кипами бумаг, звонили по телефону, рассылали докладные, кричали, пытаясь доказать свою правоту, заказывали себе лимузины и обеды и вели себя как стая кроликов, ни на йоту не продвигая его к победе на выборах.
Буш летел в авиалайнере номер один, и рядом с ним был Бейкер. Они возвращались со встречи в Сан-Франциско с представителями Ассоциации предпринимателей Тихоокеанского побережья. Главным образом в нее входили американцы, и совет директоров тоже состоял в основном из американцев, но на самом деле она выражала интересы японских корпораций. Коньком Ассоциации была свободная торговля — то самое, что являлось основополагающим принципом для республиканцев и всячески поддерживалось президентом. Беда заключалась лишь в том, что японцы пользовались ею для прикрытия своих незаконных действий, нарушавших свободу конкуренции.
И поэтому к президенту перед его отъездом обратился глава корпорации «Американ экспортерс» к Билл Маньоли, с тем чтобы тот уделил ему несколько минут.
Слышится разноголосица многомиллионной толпы. Король мечтает лишь о том, чтобы остаться в живых. Однако для этого ему надо принять решение — сделать шаг влево или вправо, назад или вперед. На кого ему положиться? И президент, у которого нет времени на формирование своего собственного мнения, у которого не хватает сил, чтобы заниматься всеми проблемами, прислушивается к тому, что ему говорят.
Когда-то «Американ экспортерс» была действительно американской компанией. Теперь же она принадлежала торговой компании «Мусаши» — ключевой организации объединения, называемого в Японии кейрепу. Любой читатель финансовой прессы или японских триллеров знает, что кейрецу[66] — это огромный, плотно спаянный конгломерат, который сеет ужас и занимается хищнической деятельностью.
«Мусаши» приобрела компанию «Американ экспортере», во-первых, из-за ее названия, а во-вторых, из-за ее президента Билла Маньоли — самого стопроцентного американца, которого когда-либо встречали японские эксперты. И на работе, и в выходные дни Билл был образцом американского образа жизни. Он ездил на «мустанге», заказывал жареные бифштексы и большие десерты, смотрел футбол, обсуждал футбол, играл в гольф, дважды в неделю трахал секретаршу и раз в неделю — жену любил трикотажное белье и Вилларда Скотта и считал, что Лас-Вегас — это очень круто. У него было двое детей — один в колледже, другой на профподготовке, — и он носил их фотографии в бумажнике. Он был свойским парнем и заводилой, мог прокормить своих иждивенцев и платить за полные баки своих четырех автомобилей.
Поэтому, когда Билл Маньоли начинал выступать от лица «Американ экспортере», никто и не вспоминал, что на самом деле он говорит от лица Хироши Такагавы, чья должность в «Мусаши» переводилась на английский как «вице-президент компании, отвечающий за совершенствование японо-американских отношений», хотя в действительности японская идеограмма каньи означала «член генерального совета по стратегическому планированию победы в Америке» — но так его должность никогда не переводилась, и упоминать об этом при белом человеке было не принято.
66
Для японцев это то же самое, что пенис для негра. Нечто больших размеров, чем у белого, более мощное и непобедимое, то, чего боятся белые и с помощью чего можно сексуально порабощать белых женщин.