Эта новая секретарша — Бигл отмечает про себя, что надо запомнить ее имя, — допустила еще одну глупейшую ошибку. С Китти такого бы никогда не произошло. Войдя в трудовой раж, она купила подарок для Дилана и принесла его Джону Линкольну — маленький бейсбольный мяч и шлем. Она даже не догадывалась о том, что делает. Бигл тоже счел, что это очень мило. Китти бы оказалась более предусмотрительной. При виде этого подарка Джекки взвилась под потолок и чуть не испепелила Джона, приписав все пороки мужского населения увлечению регби, что приводит к убийствам, избиению жен, алкоголизму, отрыжке и национальной страсти к полуфабрикатам.
И вот, проснувшись ночью, он понимает, что должен взять за образец не кино, а регби… В каком-то смысле это самоочевидно, потому что расхожее мнение гласит, что регби — это вид спорта, более всего напоминающий войну. Если бы Бигла спросили об этом до этой ночи, когда он проснулся от дефицита желчи, он бы ответил: «Регби — это то же самое, что дерби на роликовых коньках. Кроме того, его можно сравнить с борьбой в дополнительной одежде. Гораздо больше войну напоминает гольф». Однако один из талантов Бигла заключается в его способности отбрасывать высокомерие и собственные представления и беззастенчиво угождать публике. По возможности самого низкого пошиба.[77]
Если Америка считает, что война подобна регби, значит, фильм Бигла должен походить на Суперкубок. В отличие от бейсбола, в котором все строится на предчувствии, в регби не было даже игры как таковой. Игроки могли ничего не делать. За них все делали болельщики. А Суперкубок олицетворял это в гипертрофированной форме: две недели очковтирательства, истерии, ставок, журналистских обзоров и тому подобного без единого блока, захвата, штрафного или заброшенного мяча.
Обычно эта главная игра в конце сезона превращалась в полную бессмыслицу, мыльный пузырь, который представлял интерес лить для нескольких умственно отсталых, поглощенных тем, что происходит в каждый отдельно взятый отрезок состязания. И при этом никто никогда не испытывал разочарования. Ничто не могло уменьшить истерию, связанную с розыгрышем Суперкубка.
И теперь Бигл понял, что именно такая война может понравиться Америке.
Герои и негодяи. Герой был заведомо известен: Джордж Герберт Уолкер Буш. Но ему нужны были партнеры… впрочем, это можно было оставить на потом.
Добравшись до Кинемата, первым делом Бигл начинает просматривать материалы о негодяях. Гитлер, Иосиф Сталин, Хо Ши Мин, кайзер Вильгельм, Джек Паланс, Эрих фон Штрохайм. Но лишь один из них является безусловным воплощением негодяя — Гитлер. Можно изменить лицо, язык, лексику, но главное, чтобы он назывался Гитлером.
И самое интересное, что в конце вся его значимость оказывалась иллюзорной. Буш попытался сыграть в Гитлера с Норьегой, но из этого ничего не вышло. Мэгги Тэтчер начала войну на Фолклендах, не имея «плохого врага», и у нее получилась прелестная маленькая война.
Она устроила Пирл-Харбор.
Достаточно было предательского действия, для которого идеально подходило внезапное нападение. То же самое было присуще и американской мифологии: кто-то наносит коварный удар по Хорошему Парню. Хороший Парень поднимается с пола и вступает в рукопашный бой с мистером Коварный Удар. В результате Хороший Парень оказывается Джоном Вейном, Кларком Кентом и вообще Сверхчеловеком, и мистер Коварный Удар уже жалеет о том, что появился на свет.
Теперь Америке, Бутлу и Биглу был необходим какой-нибудь агрессор.
И в этом была вся проблема. Кто мог вторгнуться в Соединенные Штаты? Мексика? Канада? Нет, это смехотворно. Остатки Советского Союза? Но они воспользуются ядерным оружием, мы им ответим, и это будет означать конец Голливуда. Япония? Захочет ли она снова вторгаться в наши пределы? Может быть, выдать за вторжение какую-нибудь экономическую операцию? Нет. Экономическая война — это слишком заумно для телевидения, не говоря уж об отсутствии необходимых образов.
И Бигл снова возвращается к вьетнамскому сценарию. Он пока еще не понимает, почему «Возвращение» вызывает у него внутреннее сопротивление, и чувствует, что должен осознать это прежде, чем ему удастся найти необходимую эстетику, гарантирующую успех. И он снова начинает просматривать вьетнамские пленки. Не проходит и минуты, как до него доходит — «джунгли»! Американцам не нравятся войны в джунглях. Там слишком сыро и слишком жарко. А жара и сырость ассоциируются с болезнями и сексом. Американцам нравится воевать с нацистами. Американцы любят германскую войну. Механизированную. Цивилизованную. Сухую и чистую.
77
Он любил цитировать Г. Л. Менкена, заменяя «они», «их» на «мы», «наше». «Мы создали свой бизнес благодаря идиотам, — заявил он в интервью журналу „Кино" — Как вы думаете, кто покупает билеты в кино? Кто по четырнадцать раз смотрит один и тот же фильм? Идиоты и честолюбивые кинорежиссеры. Кто смотрит телевизор? Если бы оно не было настолько тупым, чтобы его понимали идиоты, я бы лишился работы. Нашей первой обязанностью является угождение идиотам. Прежде чем приступить к съемкам фильма, проведите несколько дней у телевизионного экрана. Снизойдите до уровня идиота. Если вам удастся сделать фильм на этом уровне, значит, вы гений. Вы — Джон Хьюстон, Джон Форд и Альфред Хичкок в одном лице».
Это последнее интервью, данное Биглом. После этого Дэвид Хартман начал следить за тем, чтобы он никогда не беседовал с прессой без пресс-атташе и не отвечал на вопросы, которые не были заранее утверждены.