Лакутюр произнёс пару предложений немцу и тот понимающе кивнул. Грёбке ответил медленно и чётко, после чего Лакутюр перевёл:
— Он говорит, что не знает о гастрономических привычках этого человека. Что же касается татуировки, возможно, однажды вы окажетесь в Берлине, в штаб-квартире гестапо на Принц-Альберт-штрассе, 8 и он всё вам расскажет. Но не здесь и не сейчас.
— Так себе ответ, — заметил Сэм.
Лакутюр сделал знак немцу, встал и взял шляпу.
— В данный момент вам доступно только это. А теперь, было приятно и всё такое, но вы не против больше не тратить, блядь, наше время?
Сэм чувствовал, как всё его лицо горело.
— Нет, не против.
Немец коротко поклонился.
— Danke[18], герр инспектор. Спасибо. До свидания.
— Ага. Удачи.
Едва они вышли, вошёл маршал Хэнсон и осмотрел своё кресло, демонстрируя отвращение к тем, кто посмел восседать на его почётном месте и загрязнять воздух сигаретным дымом. Он скрестил руки и произнёс:
— Ну, и?
— Фбровца звать Лакутюр. А его приятель из гестапо. Грёбке. Говорят, что труп на железной дороге — это немецкий преступник.
— Значит, дело они у тебя забирают. Теперь это забота федералов. Хорошо.
— Хорошо? — переспросил Сэм. — Чего ж в этом хорошего? Они врываются сюда и забирают у меня дело… об убийстве! Вы же знаете, как работает ФБР. Мы больше ничего никогда о нём не услышим.
— Мы сотрудничаем, — хрипло произнёс Хэнсон. — И это благоразумно. Мы не бесим ненужных людей, а ФБР и Легионеры Лонга не лезут к нам. Я понимаю, что это твоё первое убийство, и ты хочешь с ним разобраться. Однако я также знаю, какая у тебя нагрузка. Если ты будешь больше времени проводить, занимаясь этим, и меньше тратить времени на дела, которыми занимаются немцы и федералы, тогда я буду счастлив, жители Портсмута будут счастливы, а следовательно и комиссия тоже. Уяснил?
— Ага, уяснил.
— Хорошо. Теперь о другом. Рад был видеть тебя на партийном собрании. Ты думал над моими словами — вести себя чуть более активно?
— Вообще-то, нет. С этим Джоном Доу я вообще ни о чём другом не думаю.
— Я тебе тут, что шутки шучу, Сэм? Это уже не просьба. Скоро я внесу твоё имя в руководство окружного комитета. Будет голосование, но это лишь формальность. И я рассчитываю на ответную любезность касаемо твоего дражайшего тестя.
Сэм почувствовал, как всё вокруг расплывается перед ним. Он вспомнил о словах Шона — о «нациках» и «штатниках».
— Но мэр просил меня о том же самом…
— Слуга двух господ, Сэм? Или мне напомнить, кто подписывает твой рабочий бюллетень?
— Нет, не надо напоминать.
— Я и не думал, что придётся, — с триумфом произнёс Хэнсон. — Что дальше?
— Я сказал ФБР, что они могут получить копию моего отчёта. Ещё сказал, что миссис Уолтон его распечатает.
Теперь Хэнсон не выглядел радостным.
— С каких пор ты даёшь указания моему секретарю?
Сэм встал и придвинул кресло к столу. Ножки заскрипели о деревянные доски.
— С тех пор, как вы приказали мне сотрудничать.
Глава семнадцатая
Несколько минут Сэм просидел за столом, глядя на стопку бумаг. Затем, испытывая беспокойство и раздражение, он направился к лестнице. Миссис Уолтон, хмурая от того, что ей навалили дополнительной печатной работы, окликнула его:
— Инспектор?
— Пойду гулять, — бросил тот в ответ.
Она ухмыльнулась.
— Гулять.
— Именно. Так и запишите в журнал. Г-У-Л-Я-ТЬ. Гулять.
Он спустился по деревянным ступенькам, перепрыгивая сразу через две, прошёл через фойе и вышел на улицу. Было облачно, запах соли с гавани усилился.
У него забрали его первое убийство. И не полиция штата, а личное СС Гувера — ФБР. При поддержке гестапо. И при поддержке его босса. Кто бы мог подумать?
Мать вашу.
Сэм пошёл прочь от полицейского участка, направляясь на юг. Впереди группа мальчишек склонилась над чем-то в сточной канаве. Завидев его приближение, они подняли головы, но от работы не отвлеклись, держа в руках бумажные пакеты. Сигаретчики, собирают окурки, потрошат их, сворачивают табак в целые сигареты и продают по пенни за штуку.
Не самое жуткое преступление, но всё же.
— Завязывайте, пацаны, — сказал им Сэм. — Вы блокируете движение.
Дети разбежались, но один мальчишка в тряпичной кепке, латаной курточке и с тёмными волосами, падавшими на прыщавое лицо, сказал:
— Пошёл ты, мужик, — и выбросил вперёд кулак.
Что-то ударило Сэма по запястью. Он одёрнул руку и отступил, но едва он успел достать револьвер, как мальчишка уже скрылся в заваленном мусором переулке. Сэм взглянул на запястье. Рукав пальто был разорван; мелкий бандюган ударил его ножом! Он стянул разорванные нити и заглянул в переулок, придерживая руку.