Оратор понизил голос и продолжал заговорщическим тоном:
— И разве не таким же образом поступает теперь Верховный суд в связи с требованием наших братьев и сестер из штата Нью-Йорк?
Его голос громыхал теперь по всему залу.
— Разве Верховный суд не собирается заявить нам, что мы, народ, хотя и верили двести лет в то, что конституция гарантирует нам право собираться и в законном порядке решать наши проблемы, на самом деле никакими полномочиями на этом съезде не располагаем? Не располагаем полномочиями, чтобы исправить зло? Не располагаем полномочиями, чтобы восстановить справедливость? Не располагаем полномочиями, чтобы сбросить с себя бремя федерального правительства, чинящего произвол?
Выступающий злорадно улыбнулся.
— Вы знаете, что я отвечу моим восточным братьям и сестрам и их Верховному суду? Я скажу им: извините, но еще давным-давно наши предки заключили между собой договор. И не забывайте, что этими предками были: Томас Джефферсон, Александр Гамильтон, Джеймс Монро, Бенджамин Франклин, Джон Хэнкок и Джон Куинси Адамс. Они заключили соглашение о том, что если их потомки примут решение созвать конституционный съезд, то у них на это будет полное право. И у вас, уважаемые члены Суда, чьи полномочия установлены тем же самым соглашением, нет никакого права посягать на те права, которые предоставлены нам конституцией!
Оратору зааплодировали, но он театральным жестом поднял руку, призывая к тишине.
— И еще, я бы посоветовал нашим братьям в Верховном суде более внимательно отнестись к данному собранию, — показал он на сидящих в зале. — Поскольку если оно решит, что Верховный суд перестал уже по существу являться высшим отправителем правосудия, то тогда наше собрание будет правомочно… Нет, мы просто будем обязаны принять надлежащие меры и отстоять наши права. И это означает изменение, корректировку и дополнение функций суда, которыми его наделили наши предки.
Он замолчал и смиренно склонил голову. Зал разразился аплодисментами. Ливонаса покоробило от сравнения, использованного оратором. Его выступление было открытым призывом к делегатам игнорировать решения Верховного суда, и, судя по аплодисментам, делегаты к этому были уже готовы.
Энди подошел к Кэти, стоявшей рядом со Сту Ламбертом. У них был довольно мрачный вид.
— Кто этот дядюшка Римус[12]?
— Карл Бакстер. Когда-нибудь слышал о нем?
Теперь Ливонас вспомнил.
— Тот самый адвокат из Техаса, который специализируется на уголовных делах и за которым укрепилась репутация незаурядного политического афериста. Он всегда на подхвате, чтобы выдать пару сенсаций во время мертвого сезона.
— Вы назвали его аферистом, — заметил Ламберт. — И я того же мнения. Однако большинство присутствующих в зале считает его адвокатом-виртуозом.
— В Техасе, — добавила Кэти, — говорят, что если у вас достаточно средств, чтобы нанять Карла Бакстера, то вы можете убить кого вам только захочется.
Со сцены снова послышались удары молоточка председателя.
— Прошу внимания.
Ламберт взял Кэти за руку.
— Полные идиоты! Они ведь собирались найти кого-нибудь другого, кроме Гудвелла, чтобы выступить против этой резолюции. И надо же, он опять здесь.
Ливонас посмотрел на сцену. Рядом с председателем стоял человек в строгой черной тройке лет на двадцать моложе и килограммов на двадцать легче Бакстера. Если Бакстер производил впечатление добродушного, «домашнего» дядюшки, то новый оратор походил на изворотливого нью-йоркского адвоката, предпочитающего носить костюмы европейского покроя и считающего всех окружающих «толпой» и «сбродом».
— Может быть, не хватило времени, чтобы найти кого-нибудь еще, — Кэти с тревогой посмотрела на Ливонаса. — Джонатан Гудвелл, конечно, один из лучших юристов по конституционному праву, кроме того, он еще и делегат, что тоже немаловажно.
«Она пытается успокоить себя, — подумал Ливонас. — Но это ей не очень-то удается».
— Мы сами рубим сук, на котором сидим, — угрюмо проговорил Ламберт. — Гудвелл явно не вызывает к себе симпатию.
Тем временем молодой человек решительно подошел к микрофону и жестом уличного регулировщика поднял правую руку вверх, призывая аплодировавших ему сторонников к тишине.
— Дамы и господа. — Гудвелл произнес эти слова таким тоном, будто сомневался в том, что перед ним действительно были дамы и господа. — Я не вижу оснований читать вам проповеди, как это делал господин Бакстер. Я заверяю вас, что как делегаты конституционного съезда вы имеете самые поверхностные знания в области права.
12
Имеется в виду главный герой книги американского писателя Дж. Харриса «Сказки дядюшки Римуса».