Посреди тренировочного поля стоял сборный домик. Его окружал заборчик, опутанный тремя кольцами колючей проволоки. Оттуда доносились выкрики — однако далеко не давешние бодрые «СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!»
Пит потянулся, чтобы поразмять мышцы. К нему подбежал Локхарт.
— Черт, где ты так долго был? Пошли, уймешь поганых латиносов.
Пит спросил:
— Что произошло?
— Да то, что мудак Кеннеди все чешется. Дик Биссел говорил, что он хочет победить, но не желает ни атаковать по полной, ни огребать за то, что вторжение провалилось. Моя ржавая посудина в полной боеготовности, да гребаный папист в Белом доме не…
Пит влепил ему оплеуху. Маленький ублюдок качнулся, однако на ногах удержался.
— Я спросил: «Что случилось?»
Локхарт вытер нос и хихикнул:
— А случилось то, что ребята из моего клана продали парням из правительства немного самогона, и те заспорили о политике с кое-кем из солдат регулярных частей. Я быстренько набрал команду и изолировал самых рьяных вон в том домике; однако это не меняет ситуации: мы имеем шестьдесят разочарованных, вдобавок пьяных в дупель горячих кубинских парней, которые только что не вгрызаются друг другу в глотки, что твои мокасиновые змеи, когда по-хорошему им надо бы думать о текущей проблеме, то есть об освобождении страны от коммунистической диктатуры.
— У них есть огнестрельное оружие?
— Нет, сэр! Я запер оружейный склад на ключ и выставил охрану.
Пит забрался в кабину пилота. Там, прямо над приборной панелью: длинная тонкая бейсбольная бита Чака и набор инструментов «на любой случай».
Он схватил их. Он достал ножницы для резки жести и сунул биту за пояс.
Локхарт спросил:
— Что ты собираешься делать?
Чак заметил:
— Похоже, я понял.
Пит указал на сарай, где хранились пожарные насосы.
— Давайте-ка атакуем их с пожарными шлангами ровно через пять минут.
Локхарт восторженно завопил:
— Так насосы-то хатенку к чертям порвут!
— Этого я и хочу.
Отгороженные колючей проволокой латиносы заржали и завопили. Локхарт мигом домчался до сарая.
Пит подбежал к заборчику и срезал один виток проволоки. Чак обмотал руки своей ветровкой и оторвал приличный кусок «колючки».
Пит пригнулся и пополз. Полз он очень быстро — и в мгновенье ока добрался до сборного домика. Удар битой — и дверь слетела с петель.
Его вторжения со взломом, похоже, никто не заметил. Парни из «правительства в изгнании» были дюже заняты.
Боролись на руках, играли в карты и соревновались «кто больше выпьет». Устраивали гонки детенышей аллигаторов — прямо на полу.
Кругом — куски кровли. На одеялах — игральные кости. А койки прогибаются под тяжестью бутылей с самогоном.
Пит крепко сжал в руках биту. И ПОШЕЛ: собственноручно проводить тренинг ближайшего знакомства с ней.
Он лупил всех, кто попадался под руку. Крушил подбородки и грудные клетки. Кое-кто из «правительства в изгнании» попытался отбиваться — он ощутил несколько ударов.
Бита ломала в щепы перекладины коек. Бита разнесла вдребезги зубные протезы какого-то толстяка.
Наконец-то до правительственных ребят дошло: сопротивляться этому бледнокожему психу бесполезно.
Пит, точно шторм, пронесся по домику. Латиносы единодушно решили держаться пода-а-альше.
Он вышиб заднюю дверь и атаковал стойки крыльца. Пять взмахов с левой руки, пять с правой — каждый раз меняя направление удара, точно он был какой Микки Мэнтл[42].
Стены затрещали. Покачнулась крыша. Пошатнулся фундамент. Латиносы стали спешно покидать помещение — ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ! ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ!
Ударили струи воды из пожарных шлангов. Напор был так силен, что забор не выдержал. Гидравлическая сила лишила домик крыши.
Одна струя задела Пита — он чуть не упал. Домик превратился в груду шлакобетонных обломков.
Вот теперь можно было полюбоваться на «правительство в изгнании».
Спотыкающееся, дрожащее, прибиваемое к земле струями воды. Как там написали бы в «Строго секретно»?
ПОБЕЖДЕННОЕ ПОТОКАМИ ПОЖАРНОГО КРАНА ПРАВИТЕЛЬСТВО ПОШАТНУЛОСЬ! ЗАЛИТЫЙ ЗЕЛЕНЫМ ЗМИЕМ РЕДУТ РАЗВАЛИЛСЯ!
Шланги выплюнули последние капли и затихли. Пит рассмеялся.
Члены «правительства в изгнании», промокшие до нитки, стояли и дрожали. Тем не менее, смех Пита оказался заразительным — и вскоре вся компания сотрясалась от хохота.
Поле для учений превратилось в огромную свалку строительного мусора.