– Тебя послушать – так все это проще простого, – Я подумал про Факварла, Джабора и всех прочих рабов, которых Лавлейс наверняка держит под рукой, и вздохнул. – Ладно, первым делом нам нужно отделаться от фургона и этой маскировки.
Дорога внезапно закончилась круглой, усыпанной гравием площадкой у задней части дома. На площадке уже стоял фургон цветочницы. Неподалеку виднелись несколько открытых белых дверей; на крыльце стоял человек в темной ливрее. Он жестом велел нам подъехать к краю площадки и остановиться.
– Ладно, – сказал мальчишка, – Разгружаем фургон и хватаемся за первую же подвернувшуюся возможность. Жди моих приказаний.
– А разве я когда-нибудь поступал иначе?
Я едва не въехал в декоративный кустарник, но каким-то чудом сумел остановить фургон. Лакей подошел к нам.
– Мистер Скволлс?
– Я, начальник. А это… мой сын.
– Вы опаздываете. Повару нужны ваши товары. Пожалуйста, побыстрее отнесите их на кухню.
– Конечно, начальник.
Мою сущность пробрало неприятное ощущение, и волоски на загривке встали дыбом. Повар… Нет, не может быть. Он, конечно же, где-нибудь в другом месте. Я открыл дверь фургона.
– А ну пошевеливайся, сынок, а не то я тебе наподдам!
Я с мрачным злорадством под завязку нагрузил мальчишку сирийскими оливками и гигантскими улитками и отправил тащить все это. И он пошел, пошатываясь под тяжестью – совсем как Симпкин в магазине у Пинна[102]. Я же выбрал небольшую упаковку Жаворонковых язычков и двинулся следом за мальчишкой – через дверь, по прохладному коридору с белеными стенами. Множество слуг самого разного вида, пола и габаритов так и сновали вокруг, словно перепуганные зайцы. Повсюду стояли галдеж и гвалт. Пахло свежевыпеченным хлебом и жареным мясом; запах доносился из широкой арки, ведущей на кухню. Я заглянул туда. Десятки поварят в белых халатах резали, терли, поливали жиром, промывали… Что-то жарилось прямо в очаге, на вертеле. На столах громоздились груды овощей; рядом приготовленные к выпечке булочки начинялись фруктами в желе. Работа так и кипела. Дирижировал всем этим толстый шеф-повар. В данный момент он как раз орал на мальчишку в голубой униформе. Рукава повара были закатаны. И одна рука у него была перебинтована.
Я на миг заглянул на седьмой план.
И тут же нырнул обратно. Все мои сомнения мгновенно улетучились Я слишком хорошо знал эти щупальца.
Мой хозяин вошел на кухню, сложил свою грозящую рассыпаться ношу на ближайший стол и собрался выйти, ничего не разузнав. Когда он шагнул за дверь, я сунул ему в руки упаковку с Жаворонковыми язычками.
– Отнеси и это, – прошипел я, – Я не могу туда войти.
– Почему?
– Делай, что тебе говорят!
Ему хватило ума подчиниться, и притом быстро, ибо в коридоре вновь появился слуга в темной ливрее и принялся внимательно наблюдать за нами. Мы двинулись обратно к машине, за новой порцией товаров.
– Здешний шеф-повар, – прошептал я, извлекая из дальней части фургона коробку с паштетом из вепря, – это джинн Факварл. Не спрашивай меня, за что он так любит эту личину, – я понятия не имею. Но мне нельзя соваться на кухню. Он сразу же меня узнает.
Мальчишка сощурился.
– Откуда мне знать, что ты не врешь?
– Просто поверь мне на этот раз, и все. Ты не прихватишь еще один пакет со страусиным мясом? Ох! Пожалуй, не прихватишь.
Мальчишка несколько раз сбегал туда-обратно, и за это время мы с лихорадочной скоростью сочинили план кампании. Но прежде чем прийти к согласию, изрядно погрызлись. Он хотел, чтобы мы оба прошмыгнули через кухню и отправились исследовать дом, но мне отчаянно не хотелось проходить неподалеку от Факварла. Я предлагал разгрузить фургон, бросить его где-нибудь в лесу и тайком пробраться обратно, и тогда уже и приниматься за расследование. Но мальчишку это предложение категорически не устраивало.
– Тебе-то хорошо! – сказал он, – Ты можешь перелететь через эту лужайку хоть облачком, хоть ветерком! А я не могу! Я и половины пути не одолею, как они меня схватят! Нет, раз уж я попал в дом, я намерен этим воспользоваться и пробраться подальше.
– Но ты – мальчишка-бакалейщик. Как ты объяснишь свое присутствие, если тебя заметят?
Мальчишка неприятно ухмыльнулся.
– Не беспокойся. Я не намерен долго оставаться бакалейщиком.
102
Не думайте, будто я позабыл про Спмпкина. Напротив. У меня долгая память и богатое воображение. И касательно Спмпкина у меня свои планы.