Муха с жужжанием металась взад-вперед, стукаясь головой об преграду Пут.
– Это действие Амулета, – сказала она. – Он поглотит все, чем бы они ни швырялись.
Джессика Уайтвелл завершила свое заклинание. Рядом с ней в воздухе повис невысокий коренастый джинн, принявший облик черного медведя. Она указала на Лавлейса и выкрикнула приказ. Медведь ринулся вперед – прямо по воздуху, загребая лапами, словно пловец.
Прочие волшебники тоже накинулись на Лавлейса. Примерно с минуту он находился в сердце бури – такая бешеная энергия бушевала вокруг него. Но Амулет Самарканда поглотил всю эту энергию. Лавлейс нимало не пострадал – лишь аккуратно пригладил волосы.
Афритша тем временем пришла в себя, осторожно уложила оглушенного премьер-министра в кресло и ринулась в бой. Она летела, рассекая воздух сверкающими крыльями – но Натаниэль заметил, что она приближается к Лавлейсу по кругу, старательно огибая возвышение для оратора.
Несколько волшебников подбежали к дверям и теперь безуспешно дергали за ручки.
Афритша послала в Лавлейса мощный магический заряд. То ли все произошло слишком быстро, то ли происходило оно по большей части на том плане, которого Натаниэль не мог видеть, но мальчик заметил лишь струю дыма, рванувшуюся к волшебнику. И ничего за этим не последовало. Афритша озадаченно склонила голову набок.
Тем временем с другой стороны к Лавлейсу быстро приближался джинн-медведь. Он уже выпустил когти, напоминающие изогнутые кинжалы.
Волшебники беспорядочно носились по залу, пытаясь ломиться в двери и окна, а за ними по пятам носились пронзительно визжащие бесы.
А потом с афритшей что-то произошло. Натаниэлю показалось, будто он смотрит на отражение демоницы в озерной глади и что кто-то побеспокоил воду. Афритша словно бы рассыпалась на тысячу дрожащих осколков, и эти осколки затянуло в пространство над возвышением. Мгновение – и все они исчезли.
Джинн-медведь притормозил. Втянул когти. И принялся отступать – очень, очень осторожно.
Тут над самым ухом Натаниэля вновь раздалось пронзительное жужжание мухи.
– Началось! – в ужасе завопила она. – Ты видишь?
Но Натаниэль ничего не видел.
Мимо него промчалась какая-то женщина, вопя от страха. Волосы у нее были бледно-голубые.
Первое, что все заметили, было исчезновение афритши. Очень уж зрелищная получилась картина. Эффектная прелюдия. Но на самом деле многое уже успело произойти в предшествующие мгновения. Афритше просто не повезло, только и всего. В своем стремлении устранить опасность, грозящую хозяину, она слишком близко подошла к краю щели.
Эта щель имела четыре метра в длину, и ее было видно лишь на седьмом плане. Возможно, кое-кто из бесов ее и заметил, но людям это точно было не под силу[113].
Это не была аккуратная, ровненькая вертикальная щель – отнюдь. Она шла наискось, и края у нее были рваные, как будто воздух превратился здесь в толстую ткань из плотных волокон. Из своей тюрьмы я наблюдал, как она возникает. После первой вспышки над возвышением воздух задрожал, чудовищно исказился и в конце концов лопнул вдоль этой линии[114].
Вскоре после появления щели начались перемены.
Трибуна оратора на возвышении принялась изменяться: материал, из которого она была сделана, из дерева превратился в глину, потом в какой-то странный оранжевый металл, а потом во что-то, подозрительно напоминающее воск. Трибуна немного осела набок, как будто подтаяла.
Сквозь возвышение пробилось несколько травинок.
Хрустальные подвески люстры, висевшей над помостом, превратились в капли воды; они на несколько мгновений замерли, переливаясь всеми цветами радуги, а потом пролились дождем.
Какой-то волшебник в костюме в тонкую полоску бежал к окну. Каждая полоска на его костюме пошла волнами, словно под порывами ветра.
Никто не заметил эти первые, незначительные изменения, равно как и десятки им подобных. Лишь после того, что случилось с афритшей, до волшебников дошла суть происходящего.
Зал превратился в ад кромешный. Люди и бесы визжали и выкрикивали нечто нечленораздельное. А мы с Лавлейсом, словно не замечая всего этого, наблюдали за щелью. Мы ждали того, кто шагнет сквозь нее.
113
Они могли разве что разглядеть тусклое расплывчатое пятно вдоль щели. Это свет утекал в щель. Его засасывало Иное Место.
114
Старый принцип жевательной резинки в действии. Представьте себе, что вы растягиваете полоску жвачки. Сперва она тянется и удлиняется, а потом истончается посередине. В конце концов в самой тонкой части возникает небольшое отверстие, а потом жвачка рвется. Вот рог Лавлейса как раз и растянул жвачку. А существо с той стороны ему помогло.