Плечо Натаниэля оказалось идеальным насестом для желающего понаблюдать за последствиями несостоявшегося государственного переворота, ибо мальчишка еще самое меньшее несколько часов оставался в центре внимания. Куда бы ни шли премьер-министр и прочие видные лица правительства, Натаниэль постоянно был рядом с ними, отвечал на множество их вопросов и подкреплял силы конфетами, услужливо подносимыми всякими мелкими сошками.
Когда наконец-то была произведена перекличка, выяснилось, что среди пропавших числятся четыре министра (к счастью, достаточно незначительных) и один замминистра[123]. Кроме того, несколько волшебников сильно преобразились внешне либо претерпели иные неудобства.
Всеобщее облегчение быстро сменилось гневом. С уходом Рамутры волшебники сумели натравить своих рабов на магические барьеры в дверях и в окнах и поспешно выскочили из зала. Усадьбу тщательно обыскали, но так никого и не нашли, кроме множества слуг, мертвого старика и очень злого мальчишки-слуги, запертого в туалете. Тот волшебник с рыбьей физиономией, Руфус Лайм, удрал – что и неудивительно. Никаких следов чернобородого человека, охранявшего ворота, тоже не обнаружилось. Оба словно растаяли в воздухе.
Натаниэль также провел дознание на кухне, среди поваров, забившихся в кладовку и там дрожавших от страха. Повара сообщили, что примерно с полчаса назад[124] шеф-повар испустил громкий вопль, вспыхнул синим пламенем и чудовищно увеличился в размерах, а потом исчез в облаке серы. При обыске кухни был обнаружен мясницкий нож, глубоко погрузившийся в камни очага – последнее воспоминание о рабстве Факварла[125].
Поскольку главные заговорщики погибли или бежали, волшебники принялись допрашивать слуг. Однако же те сумели доказать, что ничего не знали о готовящемся заговоре. Они сообщили, что несколько недель назад Саймон Лавлейс принялся наводить на зал новый лоск и вход туда надолго оказался закрыт для всех. Незримые работники – их труды сопровождались странными звуками и цветными вспышками – сделали стеклянный пол и заложили под него новый ковер[126], а надзирал за ними некий хорошо одетый джентльмен, круглолицый, с рыжеватой бородкой.
Это дало новую зацепку. Мой хозяин тут же сообщил, что сегодня утром видел именно такого человека, уезжающего из поместья, и в лондонскую полицию – а также полицию окрестных графств – тут же полетели гонцы с описанием этого человека.
Когда все мыслимые меры были приняты, Деверокс со старшими министрами подкрепились шампанским, холодным мясом и фруктами в желе и наконец-то выслушали историю моего хозяина целиком. Что это была за история! Какую потрясающую байку он состряпал! Даже меня, хоть я давно привык к людскому двуличию, потрясла та наглая ложь, которую он сочинил. Откровенно говоря, ему действительно было что скрывать. Например, то, что он сам стащил Амулет Самарканда. Или мое столкновение с Шолто Пинном. Но в его истории наличествовало много и такого вранья, без которого прекрасно можно было обойтись. Я тихо сидел на плече у мальчишки и слушал, как меня именуют «мелким бесом» (пять раз) «разновидностью фолиота» (два раза) и даже «гомункулусом» (один раз)[127]. Можете себе представить подобное оскорбление?!
Но и это было еще не все! Мальчишка поведал (сделав круглые скорбные глаза), что его дорогой наставник, покойный Артур Андервуд, давно подозревал Саймона Лавлейса, но не мог добыть доказательств. И так тянулось до того рокового дня, когда Андервуд случайно узнал, что у Лавлейса находится Амулет Самарканда. Но прежде чем он успел сообщить об этом властям, Лавлейс в сопровождении своего джинна явился к ним домой, задумав убийство. Андервуд вместе со своим верным учеником, Джоном Мэндрейком, оказал героическое сопротивление, и даже миссис Андервуд внесла свой вклад, отважно попытавшись остановить Лавлейса. Но все было тщетно. Мистер и миссис Андервуд погибли, а Натаниэлю пришлось бежать, спасая свою жизнь. Ему помог один мелкий бес. Когда мальчишка рассказывал об этом, в глазах у него стояли слезы, как будто он и вправду верил во всю эту белиберду.
На этом основная часть вранья закончилась. Не имея возможности доказать вину Лавлейса, Натаниэль отправился в Хедлхэм-Холл в надежде как-нибудь предотвратить готовящееся чудовищное преступление. И теперь он счастлив, что ему удалось спасти жизни благородных правителей его страны, и так далее, и тому подобное. Честное слово, бес, и тот бы заплакал от умиления.
123
Кроме того, в щели или во рту у Рамутры также сгинули Аманда Кэчкарт, Саймон Лавлейс и шесть слуг, но, учитывая сопутствующие обстоятельства, эти потери мало печалили волшебников.
125
И на этот раз наше противоборство так ничем определенным и не закончилось. А жаль. Я уже предвкушал, как вздую Факварла. А то до сих пор все как-то руки не доходили.
126
И, несомненно, соорудили в соседней комнате потайной механизм, который должен был привести в действие решетки, перекрывающие окна, и убрать ковер. Некоторые разновидности фолиотов чрезвычайно искусны в строительных работах; когда я трудился над стенами Праги, у меня под началом был отряд таких фолиотов. Они хорошо работают – если, конечно, позаботиться, чтобы до них не доносился звон церковного колокола. В противном случае они бросают инструменты и рассыпаются в прах. В праздничные дни это превращалось в настоящую обузу: мне пришлось нанять целую ораву бесов с совками и метелками, чтобы те убирали образующийся мусор.
127
Гомункулус – крохотный человечек, созданный при помощи магии; их частенько сажают в бутылку, в качестве магического сувенира. Некоторые из них наделены провидческими способностями, но поступать всегда нужно строго наперекор их советам, поскольку гомункулусы очень злобные и стремятся напакостить своим создателям.