– Угу[50].
– Что там у нас еще… Волчья шкура Ромула, флейта из Шартра, череп отца Бэкона… Я мог бы и продолжить, но не хочу тебя утомлять.
– Да, это для меня малость чересчур, приятель. О, вспомнил! Знаешь, о чем я слыхал? Об Амулете Самарканда, вот о чем! Мой хозяин несколько раз про него упоминал. Готов поспорить, что вот его ты никогда не чистил.
Это невинное замечание заставило фолиота занервничать. Он прищурился, и кончик его хвоста слегка задергался.
– А кстати, кто твой хозяин? – вдруг спохватился он. – И где послание? Что-то я у тебя ничего не вижу.
– Конечно не видишь. Как же ты увидишь, когда оно здесь! – И я постучал себя когтем по голове. – А насчет хозяина, так это не секрет. Саймон Лавлейс – вот кто у меня хозяин. Ты, может, даже видел его.
Пожалуй, приплетать сюда волшебника, дабы исправить положение, было немного чересчур. Но стоило мне упомянуть Амулет Самарканда, и поведение фолиота резко изменилось, а мне вовсе не хотелось усугублять его подозрительность – ведь тогда он точно не ответил бы на мой вопрос. К счастью, мои слова явно произвели на него сильное впечатление.
– А, мистер Лавлейс! Ты никак у него новенький? А где Ниттлес?
– Он вчера ночью потерял послание. Ну, хозяин ему и всыпал.
– Потерял послание? Я всегда считал, что Ниттлес тот еще разгильдяй. Поделом ему.
Кажется, приятные размышления о том, что бес-посланец получил по заслугам, привели фолиота в умиротворенное состояние; в глазах у него появилось мечтательное выражение.
– Да, мистер Лавлейс – настоящий джентльмен и превосходный клиент. Всегда так прекрасно одет и так вежливо разговаривает, когда просит что-нибудь подать… Они, конечно же, добрые друзья с мистером Пинном. Так значит, он упоминал про Амулет Самарканда? Ну, это и неудивительно, если вспомнить, что произошло. Грязное дело. А убийцу так и не нашли, хотя прошло уже шесть месяцев.
Я тут же насторожился, но постарался не подать виду.
– Да, мистер Лавлейс упоминал, что там стряслось что-то нехорошее. Но в чем там дело, он не говорил.
– Ну, так ему и не по чину беседовать со всякой шушерой вроде тебя. А вообще-то некоторые считают, что это дело рук Сопротивления – что бы это ни значило. Или какого-нибудь волшебника-ренегата – это, пожалуй, больше похоже на правду. Не знаю, известно ли тебе, что все ресурсы государства…
– Ну так а чего с Амулетом-то стряслось? Его свистнули?
– Да, его украли. И, что самое ужасное, воры даже пошли на убийство. Чудовищно! Бедный, бедный мистер Бихэм! – И эта пародия на фолиота смахнула с глаз слезу[51]. – Так ты спрашивал, не проходил ли этот Амулет через нас? Ну конечно же нет. Он слишком ценен, чтобы выставлять его в открытую продажу. Амулет Самарканда долгое время был собственностью правительства. Последние тридцать лет он хранился в Суррее, в поместье мистера Бихэма. Все меры предосторожности, порталы и все такое прочее. Мистер Бихэм иногда упоминал об этом в беседе, когда заглядывал к нам с мистером Пинном. Мистер Бихэм был хорошим человеком – строгим, но справедливым. Превосходный человек. Увы!
– И что, кто-то украл Амулет Самарканда у Бихэма?
– Да, шесть месяцев назад. Ни один портал не был задействован, стражи ничего не заметили, а Амулет исчез. Как сквозь землю провалился! Остался только пустой ящик. А несчастный мистер Бихэм лежал рядом в луже крови. Ужасная кончина! Должно быть, он как раз находился в комнате, где хранился Амулет, когда туда забрались воры, и, прежде чем мистер Бихэм успел позвать на помощь, ему перерезали горло. Какая трагедия! Мистер Пинн был очень расстроен.
– Ну еще бы! Да, приятель, ужасная история, и вправду ужасная.
Я напустил на себя скорбный вид – насколько это возможно для беса, – но в душе ликовал. Это была та самая кроха сведений, которой мне недоставало. Так значит, Саймон Лавлейс и вправду заполучил Амулет посредством кражи – и пошел на убийство, лишь бы получить его. Тот чернобородый человек, которого Натаниэль видел в кабинете у Лавлейса, должно быть, явился туда сразу после убийства Бихэма – еще и кровь не высохла. Мало того: работал Лавлейс сам или в сговоре с какой-то группой, но он украл Амулет Самарканда у правительства, а это уже попахивает государственной изменой. Ну что ж, если мальчишка не запрыгает при этом известии, то я – мул ер.
Одно было несомненным: этот паренек, Натаниэль, сам не понимает, какой гадюшник он разворошил, когда приказал мне свистнуть Амулет Самарканда. Саймон Лавлейс пойдет на все, лишь бы вернуть эту штуковину, – ему просто ничего больше не остается. И он прикончит любого, кто узнает, как он эту вещь заполучил.
50
Тут он здорово дал маху. Это именно я когда-то принес этот браслет Нефертити. И, смею заметить, она и без него была потрясающей красавицей. (И кстати, нынешние волшебники заблуждаются. Этот браслет вовсе не делает свою обладательницу красавицей. На самом деле он заставляет ее мужа выполнять каждый ее каприз. Так что несчастный герцог просчитался.)
51
Теперь вы сами видите, насколько он переметнулся на сторону врага – он называет смерть волшебника «убийством». Да еще и считает, что это ужасно! Честно говоря, столкнувшись с таким, начинаешь тосковать по простой, незамысловатой злобе Джабора.