– Но ведь ничего не произошло!
Кажется, Бычья Голова запаниковал.
– Они нас накажут! Ну, или хотя бы дай мне сперва убить Бартимеуса! – взмолился он, – Я не могу упустить такой случай!
– Мне кажется, вам обязательно нужно позвать на помощь, – посоветовал я, – Это наверняка что-то такое, с чем вам самим не справиться. Возможно, жук-могильщик. Или заблудившийся дятел.
Из ноздрей у Базтука вырвался настоящий гейзер пара.
– Ну все, Бартимеус! Это была последняя капля! Ты покойник!
Тут он притормозил.
– Слушай, а ведь это и вправду может быть жук-могильщик – просто…
– Где – в замке, сложенном из каменных блоков? – Ксеркс фыркнул. – Не думаю.
– Ты не думаешь! А с каких это пор ты сделался всеведущим?
Перепалка вспыхнула с новой силой. Мои тюремщики вновь сошлись нос к носу, наскакивая друг на друга и толкаясь. Каждый был в бешенстве от тупости напарника, а я еще подбавлял жару, время от времени отпуская ехидные замечания.
А постукивание тем временем продолжалось. Я давно уже определил, откуда оно исходит: из участка в стене, расположенного неподалеку от единственного окошка. Я подначивал скандалящих утукку, а сам все поглядывал в ту сторону – и через несколько минут был вознагражден зрелищем струйки каменной пыли, вытекшей из щели между двумя плитами. Мгновение спустя в том месте образовалась крохотная дырочка. Пыль посыпалась быстрее. Отверстие стремительно увеличивалось. Видно было, что его просверливает нечто маленькое, острое и черное.
К моей досаде, Ксеркс с Базтуком, успевшие в ходе своей потасовки обежать всю комнату, теперь решили малость передохнуть и остановились неподалеку от отверстия. Они не могли не заметить сыплющейся пыли – это было лишь вопросом времени, – так что я решил пойти ва-банк.
– Эй, вы, пожиратели песка! – заорал я. – Луна освещает трупы ваших соплеменников! Шакалы тащат их головы на потеху своим щенкам![66]
Как я и ожидал, Базтук тут же перестал пихать Ксеркса в крылатый бок, а Ксеркс выпустил нос Базтука. Оба медленно повернулись ко мне. Из глаз утукку на меня глянула смерть. Ну что ж, пока все идет как надо. Я прикинул, что тому, кто сверлит дыру, нужно еще примерно тридцать секунд, чтобы выбраться наружу. Если он замешкается, я умру – если не от руки Базтука или Ксеркса, то от шара, успевшего уже сжаться до размеров некрупного грейпфрута.
– Базтук, – вежливо произнес Ксеркс, – я предоставляю тебе право первого удара.
– Ты очень любезен, Ксеркс, – отозвался Базтук. – А ты потом сможешь нашинковать то, что останется, как душе твоей будет угодно.
Они вскинули копья и двинулись ко мне. Постукивание у них за спинами внезапно прекратилось, и из дыры в стене – она уже стала довольно большой – появился большой блестящий клюв, напоминающий наковальню. За ним показалась увенчанная хохолком черная голова с глазами-бусинками. Глаза быстро заморгали, призывая к молчанию, и птица бесшумно выбралась наружу, протискиваясь совершенно не по-птичьи. Огромный черный ворон встряхнулся и уселся на краю отверстия. Когда блестящий черный хвост покинул дыру, в ней показался еще один клюв. Но утукку уже подошли к моей колонне. Базтук занес руку для удара.
Я кашлянул.
– Эй, что это там у тебя за спиной?
– Я на такие фокусы не покупаюсь, Бартимеус! – выкрикнул Базтук.
Рука его пришла в движение, и копье начало опускаться. Но ей наперерез метнулась черная молния, вцепилась в древко копья и вырвала оружие из рук утукку. Базтук изумленно вскрикнул и оглянулся. Ксеркс тоже развернулся.
Ворон сидел на пустой колонне и аккуратно держал копье в клюве.
Базтук нерешительно шагнул к нему.
Ворон с нарочитой небрежностью прикусил стальное древко покрепче. Древко со щелчком развалилось надвое. Половинки упали на землю.
Базтук застыл, словно вкопанный.
Второй ворон выпорхнул из дыры и опустился на соседнюю колонну. Оба сидели молча и смотрели на утукку немигающими глазами.
Базтук взглянул на напарника.
– Слушай, Ксеркс…
Орлиный Клюв предостерегающе зацокал языком.
– Поднимай тревогу, Базтук, – велел он. – А я разберусь с ними.
Он оттолкнулся и взмыл в воздух. Раздался звук, напоминающий треск раздираемой ткани: это распахнулись его огромные белые крылья. Крылья взмахнули раз, другой… Ксеркс поднимался все выше и выше, к самому потолку. Потом крылья сложились. Утукку развернулся и спикировал вниз, головой вперед; крылья за спиной, занесенное для удара копье – живая молния.
Он несся к ворону. Ворон невозмутимо ждал.
В глазах Ксеркса промелькнула тень сомнения. Он подлетел уже почти вплотную к ворону, но тот даже не шелохнулся. Внезапно сомнение сменилось страхом. Ксеркс отчаянно забил крыльями, пытаясь избежать столкновения…
66
Ну, кое-какие тонкости, естественно, при переводе ускользают. Я кричал это на древнеегипетском языке, знакомом и ненавистном обоим. Это было напоминание о тех временах, когда фараон послал свое войско в глубь Ассирии и устроил крутую потасовку. У джиннов считается верхом бестактности напоминать о человеческих войнах (в которых мы всегда волей-неволей вынуждены принимать чью-либо сторону). А напоминать утукку о войнах, в которых они проиграли, не только бестактно, но еще и чрезвычайно неразумно.