И прежде чем Факварл успел возразить, я вскочил на бордюр и нырнул под ближайшую машину, стараясь не обращать внимания на отвратительный запах масла, пары бензина и тошнотворную вибрацию, усилившуюся, когда невидимый водитель прибавил оборотов. Без малейших сожалений я распростился со шкурой ворона и превратился в стигийского бесенка – они состоят в основном из шипов и сплетенных мышц. Шипы и зубцы тут же впились в грязное днище машины, и в тот же миг автомобиль задрожал, готовясь сорваться с места. Я понадеялся было, что Факварл замешкается и не успеет присоединиться ко мне, но увы: рядом со мной появился второй бесенок. Он мрачно повис между колесами, не сводя с меня глаз.
Во время пути мы почти не разговаривали. Слишком уж громко ревел мотор. Впрочем, в стигийских бесенят превращаются ради их зубов, а не ради языков.
Целую вечность спустя автомобиль остановился. Водитель покинул машину и куда-то отошел. Воцарилась тишина. Я со стоном ослабил свои хитроумные захваты и тяжело хлопнулся на гудрон дороги. Меня подташнивало от всяческих высокотехнологичных запахов[71]; к тому же меня еще и укачало. Факварл чувствовал себя не лучше. Мы, не сговариваясь, превратились в двух матерых, слегка потрепанных котов, прихрамывая, выбрались из-под машины, пересекли лужайку и нырнули в густые заросли кустов. И там мы наконец смогли расслабиться, приняв свои излюбленные облики.
Повар тяжело опустился на пень.
– Я тебе это припомню, Бартимеус! – выдохнул он. – Ну и мука! Мне никогда еще не бывало так паршиво!
Мальчишка-египтянин ухмыльнулся.
– Но ведь сработало, верно? Мы в безопасности.
– Я шипом бензобак проткнул! И теперь весь в этой дряни! У меня уже начинает лезть какая-то сыпь…
– Хватит ныть.
Я осторожно огляделся сквозь завесу листвы. Дорога, домики на две семьи, изобилие зелени. Вокруг никого не было – лишь на ближайшей аллейке маленькая девочка играла в мячик.
– Мы в каком-то пригороде, – сказал я, – Предместья Лондона. А может, и подальше.
Факварл лишь проворчал нечто невнятное. Я осторожно взглянул в его сторону краем глаза. Он вновь принялся изучать рану, нанесенную Базтуком. Выглядела она скверно. Факварл явно ослабел.
– Даже с этой раной я вполне в состоянии справиться с тобой, так что давай, иди сюда, – Повар сопроводил эти слова нетерпеливым взмахом руки. – Мне нужно сказать тебе кое-что важное.
Я послушно уселся на землю, скрестив ноги, как это любил делать Птолемей. Но уселся на некотором расстоянии от Факварла. От него разило бензином.
– Во-первых, – сказал Факварл, – я выполнил свою часть сделки: без сомнений могу заявить, что я спас твою шкуру. Теперь твоя очередь. Где Амулет Самарканда?
Я заколебался. Лишь жестянка, валяющаяся где-то на дне Темзы, помешала мне в этот миг назвать имя и личный номер Ната. Да, правда, я в долгу перед Факварлом – но своя рубашка ближе к телу.
– Послушай, – начал я, – Ты только не подумай: я очень тебе признателен за помощь. Но для меня все это не так просто. Мой хозяин…
– Явно уступает в могуществе моему. – Факварл нетерпеливо подался вперед. – Бартимеус, напряги свои жалкие мозги и хоть чуть-чуть пошевели извилинами. Лавлейс очень хочет получить Амулет обратно. Он настолько сильно этого желает, что приказал мне с Джабором вломиться в тайную правительственную тюрьму, чтобы спасти такого ничтожного раба, как ты.
– Да, это очень мило с его стороны, – не мог не признать я.
– Ты только представь себе, насколько это было опасно – и для нас, и для него. Он рисковал всем. Уже одно это о многом говорит.
– Но зачем ему Амулет? – перебил его я, решив, что пора брать быка за рога.
– Этого я не могу тебе сказать. – Повар побарабанил кончиками пальцев по крылу носа и понимающе улыбнулся. – Но зато я могу сказать, Бартимеус, что в твоих интересах присоединиться к нам. Наш хозяин далеко пойдет – если ты понимаешь, о чем я.
Я фыркнул.
– Все волшебники так говорят.
– Далеко пойдет в самое ближайшее время. В считанные дни. Но для этого ему позарез нужен Амулет.
– Возможно. Но что выиграем мы от его успеха? Я уже не раз слыхал подобную болтовню. Волшебники используют нас, чтобы укрепить свою власть, а потом просто берут и снова накладывают на нас узы подчинения. Нам-то какая с этого польза?
– У меня есть план, Бартимеус…
– Конечно-конечно! У нас у всех есть планы! Но все они не отменяют того простого факта, что я по-прежнему связан моим изначальным заданием. И наказание…
– Наказание можно перетерпеть! – Факварл раздраженно мотнул головой. – Когда ты смылся с Амулетом, Лавлейс так мне всыпал, что моя сущность до сих пор еще не до конца восстановилась! Но правде говоря, само наше существование здесь – не пытайся извиняться, Бартимеус, я же знаю, что тебе на меня глубоко плевать! – всего лишь цепь наказаний, и не более того. Ничего не меняется, кроме треклятых волшебников! Стоит одному из них сдохнуть, как тут же появляется другой, выкапывает твое имя из пыльных книжек и снова тебя вызывает! Они приходят и уходят, а мы все страдаем.
71
Многие современные материалы – пластмассы, синтезированные металлы, выхлопные газы – несут в себе столько человеческого, что, если мы слишком долго соприкасаемся с ними, наши сущности страдают. Вероятно, это какая-то разновидность аллергии.