И вот немолодой акробат сидит в «Ритце», ждет новый самолет. «"Элизабет" была полностью застрахована», — успокаивает он в письме «дядю Хокона».
«Элизабет». Значит, самолету успели дать имя, еще до крушения. В своей книге об Амундсене Одд Арнесен сообщает, что «окрестили» самолет на аэродроме компании «Кёртисс», разбив о фюзеляж бутылку шампанского. В таком случае можно предположить, что имена получили оба аэроплана разом. Ведь маленький «красивый» самолет был опять-таки подарком производителя самолетов Гленна Кёртисса[117]. Вполне естественно, что аэропланы были названы в честь одной женщины, поделив между собой ее имена; второй аппарат получил имя «Кристина».
По словам Одда Дала, экипажу «Мод» Начальник сказал, что имя, выведенное крупными буквами на фюзеляже кёртиссовского самолета, принадлежит старушке тетушке. Полярник весьма поднаторел в искусстве вводить окружающих в заблуждение. Никто из его людей знать не знал о женщине по имени Кристина Элизабет Беннетт. Но сама-то она, конечно, поймет, как поняла посвящение в день рождения. Полярный перелет совершится в ее честь. Полярник все еще надеялся, что в тот день, когда он принесет ей победные лавры, она выйдет из тени и потребует своего места в истории.
Во время вынужденной задержки в Нью-Йорке внимание неугомонного открывателя привлекает еще более мощный «юнкере». В портовой таможне стоят два таких самолета. Выложив две тысячи долларов, он бронирует один из них за собой, намереваясь использовать взамен некогда столь превосходного, а теперь совершенно испорченного ларсеновского аэроплана. Да, авиация развивается семимильными шагами. Имя он сохраняет; новый «юнкере» тоже зовется «Элизабет».
В итоге летчик садится на поезд. Время не ждет.
В начале мая Руал Амундсен наконец возвращается на экспедиционную базу, в Сиэтл. Вокруг него собирается и новый экипаж «Мод». Новый машинист, Сювертсен, оказывается «человеком выдающимся». А вот некоего Эриксена Начальник еще до своего возвращения — письмом — потребовал «немедля уволить. Его отношение к В. показывает, что он никуда не годится». Вистинг стал мерилом того, как члену экипажа должно себя вести. А значит, уважать следует не только Начальника; такого же почтения заслуживает и преданнейший из преданных — Оскар Вистинг.
На последнем этапе Начальник все же согласился нанять для д-ра Свердрупа научного ассистента. Спешным порядком в Сиэтл вызвали шведского магистра Финна Мальмгрена[118]. Тем самым наука получала компенсацию за летающих мастеров на все руки. Хотя полной уверенности не внушал никто. «Сию же минуту выгоню его, если начнет ставить условия», — пишет Начальник на родину, экспедиционному управляющему.
Проведя год в университетской среде, новопомолвленный д-р Свердруп вновь с оптимизмом смотрит в будущее. От профессора Бьеркнеса он получил из Христиании инструкции касательно научной стороны этого рейса: «Прежде всего "Мод" должна обеспечить нас данными о температурах в околополюсном районе, как у поверхности, так и в более высоких слоях атмосферы. Надеюсь, удастся использовать воздушные шары. Напротив, по вполне понятным причинам, я не буду требовать усиленного использования аэропланов в научных целях». Профессор все еще пребывал на стадии воздушных шаров. Что ж, пусть университетские круги занимаются своими делами. «Мод» оснащена для любой эпохи.
В Сиэтл прибыли также штурман Карл Хансен и пилоты Омдал и Одд Дал. Вдобавок, к удивлению некоторых, объявился и третий пилот. В Нью-Йорке Начальник нанял некоего канадского офицера и уже успел заменить его другим канадцем, лейтенантом Фуллертоном. Все члены экспедиции непременно участвовали в текущих работах, с канадцем же обращались на борту как с гостем. Судя по воспоминаниям Одда Дала, в ту пору ни он сам, ни Омдал понятия не имели об истинных планах Амундсена насчет полетов. Только хортенец перед отплытием из Сиэтла получит самую необходимую информацию.
117
118