Кое-что Руал Амундсен забыл, только вот что именно? Винтик или гайку? Может, вообще не «мелочь», а что-то действительно большое и важное? Вдруг вес горючего слишком высок, дистанция слишком велика, мотор слишком маломощен? Вдруг вообще совершенно невозможно пересечь Ледовитый океан на самолете? Вдруг аэроплан, способный выполнить эту задачу, еще не построен? Какой тогда смысл в том, что все винтики на месте, стойка шасси починена, пакет с бутербродами лежит в кабине? Флаг, во всяком случае, тоже наготове. «Вообще-то флаг нужен бы прямо сейчас, — пишет полярник 7 июня, — но мне стало жалко вывешивать наш красивый шелковый флаг в густом тумане, который за весь день так и не рассеялся». Лучше приберечь его для Северного полюса. Там наверняка будет ясно.
И вот наступает 10 июня, еще одна знаменательная дата. Новое летное испытание. Отчет краток: «Утром при попытке поднять аппарат в воздух стойка шасси опять сломалась». Итак, все было кончено. Оставалось только ответить на вопрос: что скажет мир?
На следующий день лейтенант вручает легендарному открывателю четыре лютика — первые в этом году. Маленькое утешение. И день ясный, небо голубое. «Только подумать — если бы все у нас было в порядке! Но думать об этом бессмысленно. Толку-то никакого. Однако ж взбучку они получат, эти умельцы, что делали самолетное шасси».
За день до несостоявшегося перелета телеграмма об отмене воздушной экспедиции достигла Норвегии. Полнейшее разочарование. Армия отозвала спасателей. Иллюзий больше нет. Кто виноват? Рекламщик Хаммер? Или другой американец, тоже датского происхождения, этот Ларсен, подсунувший норвежцу никудышный «юнкере»? Или, может, сам национальный герой, Руал Амундсен, вправду утратил былую силу и просто дурачит весь мир?
В тот день — 20 июня, — на который был назначен перелет, начальник экспедиции просыпается и видит сияющее солнце и ясное небо. Погода как по заказу для перелета. «Хочется рвать и метать, — записывает он, вслух не говоря ни слова. — Бог весть, поможет ли мне хоть кто-нибудь следующим летом взлететь со Шпицбергена. Надо умудриться достать 100 тыс. крон». Сколько бы ни ломалось шасси — решимость Руала Амундсена не сломлена. У него зреет новый план. Теперь его база будет на Шпицбергене. Вдобавок чутье подсказывало, что доверие к нему как к объекту инвестиций очень упало. Стараясь вытеснить эти мысли, он составляет смету расходов, которая не имеет ничего общего с реальностью. Так он поддерживает в себе оптимизм.
Взамен разбитой мечты полярник первым делом заводит себе новых питомцев — двух птенцов, которых, может статься, научит летать. Но и на сей раз его ждет неудача. «Один птенец ночью подох, второй утром вырвался на волю. Увы! — пишет он в дневнике. — Вполне естественно для старого холостяка!»
16 июня 1923 года — в этот день Амундсену исполнился пятьдесят один год — начинается демонтаж «Элизабет». «Сейчас на берегу остался один остов». И в этот же день терпит аварию «Кристина», при последней неудачной попытке вылететь в разведочный полет над Ледовитым океаном.
У Новосибирских островов «Мод» вмерзла во льды, однако оптимистическим надеждам Начальника на подлинный ледовый дрейф сбыться не суждено. Используя шхуну в качестве базы, сержант Дал вместе с Вистингом фактически сумел совершить несколько пробных вылетов, причем стартовал с пакового льда. Позднее Руал Амундсен назовет их первыми полетами «над настоящими дрейфующими льдами». Но в тот летний день все было кончено, и в своих мемуарах Одд Дал мог констатировать, что для арктических условий самолет оказался абсолютно непригоден: «"Кёртисс-Ориоль" создавался в расчете на калифорнийские условия, это комфортабельный, прекрасно оснащенный аэроплан для "воскресных" полетов, который отлично доставит голливудских кинозвезд к месту съемок». Иными словами, в Ледовитом океане он вроде пони в Антарктике — совершенно некстати[122].
8 августа в Модхейм прибывает «Холмс». Руал Амундсен решил при первой же возможности телеграфировать производителю самолетов Кёртиссу и спросить, «не обеспечит ли он нас новым аппаратом»; теперь капитан «Холмса» вручает полярнику пачку телеграмм, в том числе одну от Хокона X. Хаммера. Она гласит, что в его распоряжении находится «юнкере», готовый вылететь «from here»[123].
Отправляя эту телеграмму, Хаммер вместе со своей летной немецкой командой был еще в Норвегии. Многие строили домыслы насчет того, в какой мере сам Хаммер готов отважиться на перелет к Северному полюсу. Кое-что американский датчанин решительно отмел; «единственное спортивное решение» — предоставить все материальные ресурсы в распоряжение Амундсена.
122
Примерно так же показали себя изящные скоростные американские машины в апреле 1934 года при спасении экипажа и пассажиров после гибели парохода «Челюскин» в Чукотском море.