Фритьоф Нансен, которому постоянно, как только поступают новые сообщения о дрейфе «Мод», приходится давать комментарии, дипломатично ссылается на то, что не имел времени изучить новые планы. Седеющий полярник поглядывает на часы — он очень занят, отдавая все силы спасению мира.
«Дагбладет» берет слово, чтобы осветить, наконец, «полярный мрак». Газета указывает, что в последние годы деятельность Руала Амундсена была совершенно скрыта от общественности, хотя государство предоставляло ему финансовые субсидии и речь шла о национальных интересах. Вопрос ставится по существу: какова предыстория воздушной экспедиции? И вообще, целый ряд событий обойден молчанием: «Что вплоть до сегодняшнего дня происходило на борту "Мод", нам неизвестно. Мы не знаем, почему Тессем и Кнудсен покинули шхуну и отправились в обратный путь, полный опасностей и стоивший им жизни. Нам в точности неизвестно, почему капитан Хельмер Ханссен и другие позднее покинули "Мод" в Америке. Не вполне ясно также, почему сам Руал Амундсен в конце концов оставил "Мод", бросил первоначальную экспедицию и внезапно запланировал авантюристический перелет».
Руалу Амундсену фактически доверяли вслепую. Нация была в большом долгу перед своим великим сыном. Теперь баланс, похоже, изменился. Вопросы выходят на поверхность.
В Ураниенборге полярник празднует космополитическое семейное Рождество — вместе с девочками, «дядей Хоконом» и тетей Адельхейдой фон Пумперниккель. На четвертый день Хаммеры, забрав с собой девочек, уезжают в Копенгаген и «пока что» останутся там. Еще через несколько дней за ними следует и полярник. Дома остаются под присмотром лейтенанта Омдала. Великий летчик из Модхейма разжалован в сторожа, караулит Ураниенборг.
В Копенгагене Руал Амундсен встречается с представителями немецкой компании «Дорнье-Валь». И уже 7 января сообщает Леону о подписании контракта «на постройку 2 больших гидропланов, с помощью которых можно будет осуществить трансполярный перелет». Таким образом, дело в шляпе. Завод предоставит самолеты, Хаммер — деньги, полярник внесет свою лепту пером и подписью. Вот так просто все делается.
Окончательное соглашение в итоге включало целых три гидроплана. Экспедиция приобретает размах. Кроме американцев, в ее состав войдут и итальянские пилоты. Вполне естественно, ведь строить аппараты «Дорнье» будут в Пизе. Появилось и еще двое норвежских участников, помимо Омдала: лейтенанты морской авиации Ялмар Рисер-Ларсен[125] и Лейф Дитриксон. Последний участвовал в армейской спасательной экспедиции на Свалбард, а Рисер-Ларсен имел контакт с Амундсеном еще на Аляске. «Множество превосходных советов. Хороший малый», — записал полярник, прочитав письмо лейтенанта.
По возвращении домой состоялась и их личная встреча. Но поскольку — в противоположность молодому Омдалу — Рисер-Ларсен и его друг Дитриксон люди женатые, они дважды меняли свое решение, прежде чем присоединились к новой опасной затее стареющего холостяка.
Руал Амундсен и Хаммер ведут сейчас большую игру, используя национальные интересы многих стран. В январе доходит до обмена нотами между министерствами иностранных дел Норвегии и Соединенных Штатов. По поводу гипотетического территориального конфликта. Кому будут принадлежать новые земли, открытые воздушной экспедицией?
В интервью одной из американских газет Руал Амундсен якобы сказал, что не намерен объявлять новые земли территорией Норвегии, особенно если они расположены вблизи Аляски. Перед норвежской прессой он говорит прямо противоположное, а именно что, как и норвежец, предъявит права на все открытые территории. Это слегка нервирует Хаммера, поскольку он, так сказать, уже продает призрачные земли американцам и со своей стороны успел декларировать, что американскому летчику Дэвидсону ничуть не возбраняется водружать свой флаг на островах Ледовитого океана.
Амундсену Хаммер, резче обычного, пишет 20 января из Копенгагена: «Коль скоро об этом зашла речь, должен подчеркнуть, что поступил так намеренно, ибо это пробуждает национальные чувства и способствует притоку денег. Нельзя же, черт побери, ожидать, что американцы раскошелятся, услышав Ваши заявления, что земли, которые, возможно, будут найдены, отойдут Норвегии. Знаю, смещно говорить об этом, но ничего не попишешь, такова смешная и нелепая натура наших заокеанских друзей: им необходимо услышать, что земля, ЕСЛИ она там есть, будет принадлежать Америке»[126].
В донесении норвежской миссии в Вашингтоне министерству иностранных дел говорится, что Хаммер, от имени обоих, письменно заявил американскому военно-морскому департаменту, что еще неоткрытые континенты отойдут американцам.
125
126
Речь идет о так называемой гипотетической «Земле Гарриса», существование которой было предсказано сотрудником Геодезических и береговых съемок США Гаррисом по результатам обработки наблюдений экспедиции Пири за приливами и отливами во время зимовки 1908–1909 года у берегов острова Элсмир. Площадь этой предполагаемой суши оценивалась близкой к 2 миллионам квадратных километров. Описание попыток ее обнаружения для последующего присоединения к территории страны-открывателя в изложении Буманн-Ларсена напоминает дележ шкуры неубитого медведя.