Само собой, на Аляску полетит Амундсен, а Элсуорт вернется на Шпицберген. Начальник знал, что может рассчитывать на своего прежнего старшего пилота Омдала как механика, но, кроме того, он зависит от поддержки одного из двух теперешних пилотов. Дневник: «Мое предложение встретило полный отпор со стороны Р.-Л., а частью и со стороны Д. В результате мне пришлось отказаться от этой идеи».
Свои возражения лейтенант авиации аргументировал простыми расчетами таких величин, как расстояния и запасы топлива, но, разумеется, и тем, что пересмотр целей перелета противоречит всем имеющимся договоренностям и не в последнюю очередь соглашениям с административным руководством в Обществе воздухоплавания.
Руал Амундсен замышлял новую Мадейру. Хотел еще раз преподнести миру сюрприз, обвести всех вокруг пальца. Но это оказалось невозможно как минимум по двум причинам: во-первых, фактически руководил экспедицией не он, а его заместитель, которому он был вынужден уступить. Во-вторых, он не обеспечил себе тылы. Не имел на родине Леона, готового претворить в жизнь новый план. Он пожертвовал не только оперативным и профессиональным руководством, но и административным контролем над деятельностью экспедиции. Незаметно для себя превратился из самодержца в конституционного монарха.
Он вынужден капитулировать, правда не без риторического заявления напоследок: «Как часто я спрашиваю себя: куда подевалась отвага молодежи? Если у них нет абсолютно надежного плана, они тотчас идут на попятную. Конечно, до поры до времени мне придется уступить — один я лететь не могу. Однако ж когда мы вернемся с полюса, я опять поставлю этот вопрос. Если они и тогда не согласятся, телеграфирую в Общество воздухоплавания».
В этих строчках сквозит превосходство седеющего героя над людьми завтрашнего дня. Это больше чем надменная поза. Ему наверняка вспомнилась «Бельгика», когда он сам, двадцатипятилетний старпом, не задумываясь, с готовностью последовал за командиром корабля в неведомую антарктическую зиму. Он еще не шагнул в эпоху аэропланов, где последствия дерзости приобрели куда более серьезный характер. Как всегда, полярник заканчивает эту вечернюю запись приветом Кисс: «Благослови тебя Господь, девочка моя. Доброй ночи. Куда подевались мужчины?»
2 мая, в тот день, когда самолеты должны быть готовы к старту, полярник, обращаясь к лондонской подруге, как бы подводит внутренний итог: «Ты ведь понимаешь меня, понимаешь, как мне плохо. Пройдет ли это когда-нибудь? Сперва слетаю на полюс и обратно, а там будет видно. Одно очень меня утешает и позволяет забыть обо всем прочем: ты здорова! Милая Кисс, ты знаешь, я всем сердцем люблю тебя, знаешь, что работаю я лишь ради одного — чтобы добиться тебя! Помоги тебе (и мне) Господь».
Для Руала Амундсена было бы вполне естественно дать самолетам давние имена — «Кристина» и «Элизабет». Однако, по-видимому, экспедиция привлекала слишком большое внимание и о церемонии «крещения» на Шпицбергене наверняка узнает весь мир. Поэтому для общественности самолеты остаются безымянными. Довольствуются заводскими регистрационными номерами — N-24 и N-25. Только в душе полярник давным-давно наделил их именами.
3 мая Начальник отмечает, что получена телеграмма от премьер-министра Мувинкеля, которой правительство уполномочивает его от имени Его величества короля Норвегии принять во владение новые земли[141]. Но ждал он не этой депеши: «Получи я хоть самый коротенький телегр. привет от тебя, все было бы в наилучшем порядке!»
Через два дня «Фарм» и «Хобби» отправляются на север, чтобы подыскать на острове Датском подходящее место для старта. По-прежнему холодно и по-прежнему проблемы с моторами. «Думаю, эти трудности полезны, — резюмирует Начальник. — Можно многому научиться». Совершая ежедневные лыжные прогулки по льду бухты, он наткнулся на тюлениху с новорожденным детенышем. И пока механики и пилоты ковыряются с техникой, в одиночку или вместе с Элсуортом регулярно ходит взглянуть на белька — скоро ли тот сможет плавать.
Начинают поступать прощальные депеши, официальные и частные, от Гаде, от Густава, который взял себе псевдоним Хьельсен, даже от молодежи — Альфреда и Пито. Готовят к отправке последнюю почту на юг. «Написал тебе, как обычно. Мечтаю о почте с юга. Есть ли там словечко от тебя? Увы, нет. Ты совсем меня забыла?»
Суда возвращаются с давней базы Андрэ в бухте Вирго, результаты рекогносцировки неутешительны. На острове Датском условия для старта отсутствуют. Значит, надо стартовать из Кингсбея. Температура воздуха мало-помалу повышается, и моторы работают как часы. Теперь дело за метеорологами, которые определят исторический момент, учитывая условия видимости, направления ветра и температуру воздуха. Начальнику остается только ждать — «это мой последний шанс». Уже пришло телеграфное сообщение, что молодой Алгарссон отказался от своей полярной авантюры. «Нам это на руку, можно обойтись без спешки».