– Только пикни, с-сука! Враз жизни лишу, – тихий злой шёпот ожёг ухо. – Шагай в избу, потом штаны натянешь.
Да… как… ты… Да, я тебя… – Через мгновение страх отпустил, и к Веньке вернулась обычная пьяная удаль. Для крика ему не хватало воздуха, но шептать он мог, – Тебя же, сволочь кулацкая, сёдня же расстреляют. Я сам тебя расстреляю.
Неизвестный не смог сдержать смеха и сдержанно захрюкал в плечо жертвы. – Молчи, гнида! Расстреляет он… Стреляные мы… Шевели ногами, паскуда, – для вразумления он сделал ещё один короткий надрез на шее председателя.
Нежданный гость – никто иной, как Степан Русаков, который с пятёркой отчаянных парней прибыл в Беспаловский для подготовки посёлка к вселению волчихинского отряда. Накануне батька Гришан доложил обществу, что посёлок достаточно велик, что занять его можно. Расположение его рядом с городом увеличивало безопасность. Как сказал дед Пахом – то, что спрятано на видном месте, найти труднее.
Русаков следил за поповской избой еще с вечера. Видел, как пропойцы, шатаясь и громко матерясь, разошлись по домам. Хотел схорониться в избе, чтобы дождаться там утра, но дверь уже оказалась заперта изнутри. Комаров, хоть и был в дымину, но закрыться на засов не забыл. Пришлось дожидаться, когда нужда выгонит председателя во двор. Мужики замерзли как цуцики, устали и проголодались. Изматерили хозяина, но дождались его пробуждения. Это вынужденная холодная ночёвка обозлила их до такой степени, что Русаков едва сумел их удержать от немедленной и зверской расправы.
– Что ты с ним цацкаешься? – Крикнул Никодим Поспелов, – вали его к хренам. Хорошо бы с этой гниды кожу живьём спустить, но времени нет цацкаться, да и кровищи будет море.
– А ить и то верно, что нам с тобой чикаться? – сказал, обращаясь к побелевшему председателю, Русаков.
– Пощади, отец родной! – сдавленно запричитал Комаров. – Я вам и трёхлинейки с патронами отдам и деньги все, какие есть. Мужики побойтесь бо…
Русаков резко полоснул ножом прямо по горлу председателю. Раздался хлюпающий звук, из раны брызнула и потекла пульсирующей струёй кровь. Комаров забился в тисках крепких крестьянских рук, но скоро глаза его закатились, челюсть отвалилась, и он затих навсегда.
– Надо в сердце пырять, – проворчал Никодим, – уделали тут всё в кровище. Ты же, Степан, хотел здесь собрание собирать.
– Ошибочка, вышла, – извиняющимся тоном выдал Русаков, вытирая тесак о шинель зарезанного председателя. – Всё равно бы здесь все не поместились. Помоги лучше в сторону оттащить. Сейчас сюда его дружки придут.
– Их тоже в ножи? – спросил самый молодой из партизан, Никитка Сомов. Ему ещё не доводилось убивать собственноручно.
– Нет, мы их зубами будем грызть, – пошутил Русаков. – Ты, Никита, если робеешь, в закуте[59] посиди. Не ровён час, сделашь что-нибудь не то…
– Не годится так, дядька Степан, – обиделся Никита, – мне же надо учиться.
– Вот этому делу хорошо бы и не учиться, – вздохнул Русаков, – но время ноне такое, что и в самом деле лучше уметь и горло врагам резать.
Чуть солнце перевалило зенит, к поповской усадьбе начали подходить собутыльники покойного. Сторонний наблюдатель мог бы заметить, что каждый из них толкал плечом дверь, вваливался внутрь, но обратно не появлялся.
…
Хорошо, что сильных морозов ещё не было, а земля не успела промёрзнуть. Под опавшей листвой она даже тёплая. Заступу поддавалась легко. В ограде поповской усадьбы волчихинцы выкопали яму для братской могилы и также быстро закидали тела мокрыми комьями. Оставшийся холмик просто замаскировали палой листвой и прочим мусором, которого на дворе в достатке. На этом с большевизмом в Беспаловском было покончено.
Завершив похороны, партизаны собрались за грязным столом в горнице. Найденные бланки мандатов тут же пошли на самокрутки, и вскоре комната наполнилась густым и смрадным махорочным дымом.
– Что друзья-товарищи, взяли власть в посёлке? – криво усмехнулся Русаков. – Надымили, начадили, дышать не возможно…
– Ага, взяли, только об этом посёлок не догадывается… – поддержал шутку Никодим Поспелов. – Может и пусть не догадывается? Глядишь и не заметит никто. Это я шутю так. Тока жителев местных лучше не в избе собирать, а на свежем воздухе, перед церковью, хотя бы.
– Тут нам шестерым едва развернуться, где ж ты ещё хочешь полсотни рыл поместить? – поддержал приятеля Николай.
…
Товарищи беспаловцы! – Громко выкрикнул в толпу Григорий Рогов. – Я, партизанский командир Григорий Рогов… – Толпа удивлённо загудела. Послышались возгласы: – Чай брешешь! Рогова, говорят, чекисты кокнули…