– Ага, завтра… Может и завтра, а ежели сейчас? – закипал Новосёлов. – Порубят же всех нахрен.
– Бог даст, не они нас, а мы их. Вертел я этих краснзадых…
…
Полуэскадрон ВОХР, сопровождавший обоз продовольствия, собранный по деревням и заимкам Горного Алтая, тянулся по направлению к Бирюле. За полгода войны с повстанцами вохровцы научились строго придерживаться походного построения. Вот и сейчас передовой дозор доложил группе верховых, выполняющей роль караула. Значит в Бирюле либо казаки Кайгородова, либо Роговские недобитые бандиты.
В сумерках в деревню ушла разведка…
– Тащ, командир, деревня занята отрядом бандита Белокобыльского. Численность – сабель сто, сразу определить трудно, все пьют, как не в себя. Отряд нашел винную лавку и гуляет. Как обычно милицию и комсомольцев расстреляли. Может, уконтрапупим эту кодлу? – в словах разведчика сквозило явное возмущение.
– У нас, товарищ Добженко, и выбора иного нет. Мы же телеги только по дороге можем вести, а дорога только через деревню. Караул, говоришь у них сабель пять?
– Так точно, не больше пяти. Задача понятна, разрешите выполнять?
– Именем революции, только тихо, чтобы в деревне не услышали.
…
На следующий день Новосёлов и Вязилкин снова сидели в горнице Ивана Рогова на окраине Улалы. Обжигаясь, глотали смородиновый чай и рассказывали историю чудесного спасения.
– Стою я на постоялом дворе, пытаюсь с бойцами, что мне Белокобыльский выделил, познакомиться… Ну, как, познакомиться… Я им команду, они меня матом, я их тем же путём, они за грудки меня… Бандиты, как есть бандиты…
– И ты этих бандитов хочешь мне в дом? – Нет, конечно, на кой ляд они тут.
– Ты дале слушай, не перебивай… Так вот, знакомимся мы, значится, с помощью народного наречия, и вдруг как саданёт очередь из "Максима". За ней – ур-р-ра, как горох выстрелы из винтарей и, не поверишь, через три минуты всё стихло. Я, не будь дураком, командую «по коням», мужики от такого коньцерту в сознание пришли и за мной. По Майме[66] мы деревню обошли и на рысях сюда. Лагерем встали в паре вёрст отсюда. Я к тебе пришёл, узнать, где Гришан?
– Уже месяц ни слуху, ни духу. Полтора месяца тому пришли к нам два грязнющих, оборванных мужика. Сказали, что из Волчихи, что их в Змеиногорском уезде большая толпа партизанит, но нету у них грамотного командира. Просили-умоляли Гришку вести их в бой с красными. Гришан то, не будь дураком, смекнул уж с лета, что с красными ему не совладать, так им и сказал. Отбрыкивался до последнего. Наконец, предложил им мотать со всем скарбом за границу. Сошлись на том, что он их сопроводит в Китай. Поэтому я его раньше весны не жду.
– Навряд ли они раньше апреля двинутся. Зимой далеко не уйдёшь, – Заметил, молчавший до того Вязилкин.
– Гришка, наверное, у них и остался, чтобы тудым-сюдым не мотаться. Вот только где именно они заныкались, я не скажу, уж не обессудьте мужики.
– Командир, – вдруг Вязилкина озарило. – Давай до Змеиногорска рванём вместе с мужиками. Там на месте и порасспросим. Народ на селе приметливый, если правильно расспросить много могут рассказать.
– Давай об этом утром договорим. Ты сейчас можешь здесь остаться, а я мужикам. Расскажу, что узнал.
12. АЛТАЙ ДЛЯ АЛТАЙЦЕВ
(Разрушенный Улалинский монастырь, в десяти верстах от Улалы)
Протяжный скрип несмазанных петель нарушил тишину сторожки. В жарко натопленную просторную горницу ворвались клубы морозного воздуха. Из тумана вывалился невысокий, широкоплечий мужчина в характерной алтайской шапке из лисьих лапок. Половицы весело поскрипывали под нарядными ичигами.
Вошедший плотно закрыл за собой дверь, стряхнул с халата и шапки снежный намёт, потопал ногами и повернулся к присутствующим. Круглое монгольское лицо с редкими усиками излучало добродушие.
– Джякшилар, кадыр кюрен[67] – произнёс он традиционное приветствие и повторил, на удивление, правильном русском. – Добрый день, господа-товарищи.
– Джякши кондор-бо! И тебе не хворать, Монгуш-оол. – ответил ему невысокий пожилой алтаец в галифе и выгоревшей гимнастёрке, перепоясанной вышитым поясом. По всему было видно, что он главный в этой компании. – Тебя только ждали, Монгуш.
– Так мне дальше всех с Урянхайского края[68] идти, – оправдывается прибывший. – Повезло ещё, что в Монголии сейчас спокойно, легко прошёл.
– Ладно, ладно, я просто ворчу по-стариковски, – махнул ему рукой главный. – Садись к столу, наливай чай, ешь тутпач[69]. Поговорим, о делах наших славных.