В посёлке воцарилась вакханалия грабежей, поджогов и насилия.
…
– Товарищ Гордиенко! – голос секретаря парткома бесстрастен. – Кажется, лабазы подожгли. Со стороны Маймы дым поднимается.
– Да хрен бы с этими лабазами! Ты на винный склад глянь. Тот, что у нас под носом. Глянь! Народ туда толпой ломит, видишь?
– Это уже местные решили поживиться… Может пальнуть из «Максима» в сторону склада?
– Палить не надо! Нечего патроны переводить. Всё равно эту пьянь не испугаешь.
Внезапно воздух сумрачного зимнего дня разорвал истошный визг. Желая нагнать страху, мимо усадьбы ревкома с диким визгом, свистом и улюлюканьем пронеслась кавалькада косматых всадников. Они резко выскочили с Пимокатной, продефилировали по площади и в мгновение ока скрылись за храмом Спаса Всемилостивого.
– Во дают! – с восхищением протянул Папардэ. – Я не успел даже на гашетку нажать, а их уже и след простыл.
– Храбрые черти! Сейчас надо ждать их пластунов под окнами… Смотри!
Со стороны храма на улицу повалили клубы дыма, сквозь которые иногда яркими языками пробивались языки пламени.
– Никак басурмане церкву подпалили! А говорят, что алтайцы почти все крещёные. – В голосе Гордиенко слышалось удивление. – Сейчас, наверное, начнётся.
В то же мгновение в комнату, через разбитое окно влетела рубчатая граната и покатилась по полу с глухим стуком. Время срабатывания гранаты Миллса семь секунд. Этого оказалось достаточно, чтобы Гордиенко, схватив смертоносный фрукт, отправил его обратно. Грохот взрыва выбил из рамы осколки, которые ударной волной отбросило в комнату. Они и оказались главным поражающим фактором, оцарапав головы и руки пулемётной команды. Зато нападавшим досталось гораздо сильнее.
Вот второму расчёту повезло гораздо меньше. Гранатомётчик, перед броском хладнокровно отсчитал три секунды, и граната сделала своё чёрное дело, унеся жизни пулемётчиков и повредив пулемёт. Хорошо, что у алтайцев гранаты закончились.
Подоспевшие бойцы успели перестрелять лезущих в окно бандитов. Тут же по кирпичу, выбивая крошку, вразнобой застучали пули со стороны винного склада. Значит, первый штурм отбит, и враг перешёл к осаде.
– Ды-ды-ды-ды-ды, – длинная очередь добавила весёлых ритмов в симфонию битвы. Это предревкома засадил пол-ленты в направлении винного склада. Нервы не выдержали. Выпустил бы и всю ленту, но заклинило патрон, и пришлось Гордиенко хватать "Арисаку" и ловить на мушку бегущие к зданию фигуры. Секретарь тем временем возился с крышкой, стараясь наладить аппарат. К счастью, когда бегущим оставались считанные шаги, пулемёт снова заработал, стремительно отплёвываясь стреляными гильзами.
Тем временем большая часть войска Сыгыра, прихватив награбленное, выдвинулось в сторону Катуни. На кратком совещании было решено идти по Майме до самого её истока, потом через Куюмский хребет перевалим в урочище Каракол. Там, на месте древнего тюркского зимовья, стоят несколько вполне пригодных для жизни изб. Место мало кому известное. Кроме того, из-за обилия скальных бомов очень удобное для обороны. К тому же не далеко от Улалы. Всего за пару дней дойти можно. До лета там спокойно дожить, а потом вернуться к семьям у кого они есть.
…
К вечеру следующего дня поредевший отряд Сыгыра вышел к урочищу Каракол. Внизу в обрамлении черного кедрача виднелись белые круги Каракольских озёр. С перевала можно разглядеть только три из семи. Остальные прячутся ниже. Спуск в надвигающейся темноте опасен. Поэтому впереди идёт Каначак, умеющий договариваться с духами. За ним строго след в след идут батыры Сыгыра, уцелевшие после набега на Улалу. Лошадей, навьюченных тяжёлыми перемётными сумами, ведут в поводу. Лошадки, попав на опасный склон, боятся. Они упираются передними ногами, приседают на задние, жалобно ржут, стараясь не упасть с кручи вниз. Замыкает шествие Сыгыр в компании с освобождёнными из комиссарских застенков баями и зайсанами алтайских племён. Сыгыр доволен. До Каракола дошли без потерь. Метель, о которой молил духов Каначак, замела их следы, к вечеру стихла.
16. БИЙСКИЙ ПРОРЫВ
(Окрестности Салаирского рудника. Иван Новосёлов)
– А тёплый Федосий[109] в этом годе, правда, Панфилыч? – у Вани Вязилкина с утра хорошее настроение и ему хочется поделиться им с командиром. – Таять, должно, рано начнёт.
– Что есть, то есть, – соглашается Новосёлов. Он в мыслях продолжал ворошить дела последних дней. – Я даже не ожидал, что нас так мужики в Жуланихе встретят. Они и нас с тобой приветили, и парней Белокобыльского приняли, и сами, кто побойчей, к нам присоединились.