17. В СВОИ ПРАВА ВСТУПАЕТ АММОНАЛ
(посёлок Беспаловский)
– Гришан! Гришан! – резкий стук в дверь, разбудил Рогова. – Открывай атаман, новость у меня во-от такенная.
– Чего, Силантий, мать твою, шумишь? – Рогов не стеснялся в выражениях. – Нормальные люди спят уже, а тебя всё черти по деревне носят. – Он поднялся с лежанки и откинул дверной крюк.
Из темноты зимней ночи в избу вломился возбуждённый Силантий Мамонов. Председатель Беспаловского Совета весь в снегу, с заиндевелой бородой и в клубах морозного воздуха сразу прошёл к столу.
– Силантий, ты бы хоть шапку снял.
– Дык, тут такое, Гришан, дело… – немного смутился Мамонов. – Новость дюже интересная! Моя баба была надысь на базаре, да языком с кумой зацепилась, вот тока-тока возвернулась. Обменяла шмат сала на каку-то нужную ей деталь для швейной машины. Это всё ерунда… К делу не относится… Интересно то, что завернули ей эту деталь в газету. Газета Бийская, «Серп и молот» называтса. В газете той небывалые вещи прописаны!
– Мастер ты, Силантий, душу тянуть! Давай короче! – начал сердится Рогов.
– Ну, короче, вот она. – Силантий достал из-за пазухи сложенный вчетверо газетный лист. – Она немного в масле, ну это… в машинном… Но это… Разобрать можно.
Григорий разгладил на столе помятые и замасленные газетные листы.
– …Бийск за свободный труд…» интересно… Действительно, очень интересно! – Бормотал Григорий, разбирая расплывающиеся буквы. – Семьдесят три и пять десятых процента за анархистов-коммунистов… Это что же получается? Ванька Новосёлов Бийск взял и там выбора организовал?
– Дык, а я те, что говорю, – встрял в его рассуждения Мамонов. – Мож, и нам того?
– Чего того?
– Ну, этого того, ну это самое… ну, тоже выборà, - от волнения Силантий заплетал языком больше обычного. – Не сумлевайся, в Змеиногорске тоже все анархистов поддержут, тем боле, что предревкома наш мужик, хоть об этом пока не догадывается. Гы-ы…
– Неплохо бы подробностей узнать, – протянул Григорий. – Как Ваньке удалось Бийск взять, да в таком важном городе выбора провернуть. Ещё и по всему Алтаю раструбить.
– Это, ты загнул! Змеиногорск, ить ещё не весь Алтай…
– А ты, Силантий, подумай, где Бийск, а где Змеиногорск. Между ними никак не меньше трёх сотен вёрст. Если газета сюда попала, то наверняка она и в Барнауле есть и в Кузнецке, и в Камне[115]… Ну, хитёр Ванька…
– Так, Гришан, как тебе моя мысля? – Силантию не терпелось получить одобрение.
– Дело стоящее, конечно. Но надо обдумать. Тут ведь как? Пока мы сидим тут как мыши под веником, красным не до нас. А стоит шуму подняться, так сюда враз Гайлит со своей дивизией нагрянет.
– А как тогда Бийск?
– Кто его знает… Загадка… – Рогов вдруг впал в задумчивость.
– Ну! Чего молчишь? – торопил его Мамонов.
– Не нукай, не запряг! Наверное, возьму завтра кого-нибудь из волчихинских и пройдусь до Бийска. Сам посмотрю, что к чему.
– Вернее, того… на поезде будет. За пару дней вы, этого… тока до Рубцовкой доберетесь. А там того… ещё день и в Бийске. Всего за неделю-то и обернётесь. А пешим порядком того… больше двух недель.
– А куда торопиться? Сейчас ещё только февраль начался. Завтре или через день выйдем, на Златоуст[116] будем в Бийске. На Николу возвернёмся. Если повезёт… Поездом, оно конечно, хорошо и быстро, но нарваться можно на облаву, особенно в Барнауле. Наверняка, там, на вокзале всех подряд трясут. А местные фараоны могут меня вспомнить. Меня же там, в арестантском доме полгода держали.
– Так не надоть этого… до самого Барнаула, надоть того… до Власихи! Вообще не надо вам в город этого-того… заходить, мост то через Обь в стороне.
– И сколько вёрст крюк получится? Вёрст двадцать с гаком? Тут мы точно целый день потерям. Эх, ты, этого-того…
Собраться в дорогу не сложно. Сухарей да сала кинули в сидора, бумаги, что у Мамонтова нашли, тоже решили с собой прихватить. В тех бумагах так прямо и написано, что подателю сего документа Мамонтову Е.М. оказывать всяческое содействие и препятствий не чинить.
…
(Омск. Сибревком)