– Лев Давыдович, удалось ли открыть движение по Транссибу?
– Пока нет, но всё движется хорошо. Бандитские отряды вдоль магистрали рассеяны, во всех населённых пунктах в полосе десяти вёрст от дороги поставлены комендатуры из верных революции товарищей, движение составов товарищ Смирнов обещает запустить не сегодня завтра. Бандиты ещё удерживают некоторые населённые пункты, но дни их сочтены. Плохо только то, что пока не схвачен никто из эсеровского руководства восстания.
– Как обстоят дела в Бийске? – Ленин всем корпусом наклонился в сторону собеседника.
– Бийск взят без единого выстрела. Банда ушла днём раньше. При этом ушли и прежние городские власти.
– Это понятно, мы бы их повесили, за такую политическую слепоту. Они это знают, вот и сбежали, под-ле-цы. – Ильич с досадой разделил последнее слово по слогам.
– Я думаю, здесь дело не только в слепоте, Владимир Ильич. – Троцкий усмехнулся. – Здесь витает дух откровенного предательства. Мы тут с Феликсом Эдмундовичем и его сотрудниками покопали немного и знаете, что обнаружили? Один из родственников главы Бийского ревкома оказывается при царе был известным на Полтавщине купцом.
– Б ` осьте, Лев Давидович, смешно, ей-богу, – Ленин замахал обеими руками на Троцкого. – Можно подумать, ваши родители из бедноты. Что с Махно? Можно будет ожидать таких же успехов в поставках хлеба из Малороссии?
– С анархистами пока сладить не получается. Кроме того, что Нестор наш Иванович на удивление хороший полководец, так ещё и вновь мобилизованные красноармейцы сочувствуют его идеям крестьянского социализма и против него воевать не хотят. Помогают только расстрелы перед строем. Но при этом иной раз после таких расстрелов комиссаров находят застреленными в спину.
– Вот! Лев Давидович, тут я набросал кое-какие тезисы, идейки кое-какие, которые точно выбью эту карту из рук всех анархистов. – Ленин довольно потёр ладошки.
Смот ` ите, Лев Давидович! Вы были правы, надо отказаться от продовольственной диктатуры, заменить продгазвё ` стку твёгдым налогом! Это дело самое важное для нас… дать к ` естьянину возможность известной свободы в местном обороте, перевести разверстку на налог. Это конечно отступление от марксизма, но без этого нам не устоять. Сметёт нас этот коллективный пахом. Придётся сделать это сейчас. Этого мало! Надо идти ещё дальше. Одновгеменно, разрешить свободную торговлю. Да-с, батенька! В ограниченных пределах, конечно. У крестьянина появляется выбор, либо быть расстрелянным в подвалах ЧК, либо продавать излишки урожая.
– Но Владимир Ильич, это уже подрыв корней политической власти пролетариата! Ведь так у нас появится слой богатых крестьян, которым надо будет вкладывать деньги в оборот. Мы же так вернёмся к тому, от чего ушли.
– Догогой Лев Давидович! Хе-хе-хе! – Ленин рассмеялся и даже слегка похлопал по плечу Троцкого. – Это временная мера, которая позволит нам справиться с волной крестьянских восстаний, позволит получить передышку, подкормить народ.
Но тянуть нельзя! На съезде надо будет обязательно получить одобрение и провести прямым декретом ВЦИК.
Над двуглавыми орлами Кремлёвских башен низко стелились серые февральские тучи. Порывистый ветер рвал их на клочья, как будто надеялся на скорую победу Мировой революции.
19. ЕСТЬ ПО ЧУЙСКОМУ ТРАКТУ ДОРОГА
(Улус Оралго Алтайская Сечь атамана Кайгородова)
Плечистый и коренастый, с волевым по-монгольски скуластым лицом, есаул Кайгородов расхаживает по избе, в ставке своего алтайско-казачьего войска. Сегодня к нему привели двух китайских купцов из Кобдо. Мужики говорят, что именно эти шонжени[123] принесли добрую весть из монгольской столицы. Мол, войско белого ламы, а по-русски говоря, барона Романа фон Унгерн-Штеренберга выбило китайских солдат из ставки Богдыхана.
До атамана горно-алтайского казачества с середины февраля стали доходить интересные слухи. Самым важным поначалу ему показалась эта самая весть о взятии столицы Монголии Урги. Китайские купцы болтали, что барон во главе монгольско-бурятского войска разбил китайцев и освободил Богдыхана. Что конкретно там произошло, и чем закончилось, купцы рассказывали совсем непонятно. На сказочные представления накладывалось плохое знание русского, да и до них эта новость дошла не из первых рук.
Вторая новость поначалу не показалась Кайгородову такой уж важной. Она пришла с Бийской газетой «Серп и молот». В уездном центре какие-то анархисты провели городские выборы. Кайгородов не мог отделаться от мысли, что это его старые знакомые – Новосёлов и Вязилкин. Со второго прочтения идея выборов пришлась по душе атаману. Он, конечно, не допускал мысли делиться властью с кем-то ещё, но узаконить таким народным волеизъявлением можно любую власть, чтобы потом козырять – «За меня весь народ!». Тогда точно никто не сможет обозвать Кайгородова самозванцем. Появилась мысль провести нечто подобное в долинах Чуи, Катуни и Бухтармы. А если ещё и с Унгерном объединиться, – размечтался атаман, – то можно оттяпать весь Алтай да ещё и с Урянхайским краем и кусок приграничной Монголии и Китая. Пока в Москве и Пекине будут затылки чесать, мы с Унгерном тут горное царство установим. Он будет императором Монголии, а я буду царь Алтайский – усмехнулся своим идеям Кайгородов.