Вдохновлённый такими радужными мечтами, он открыл старый буфет, достал зеленоватую четверть и плеснул себе в кружку мутной жидкости. Резко выдохнул через левое плечо и одним глотком осушил посуду. Спирт ожёг горло. Атаман крякнул громко и с довольной усмешкой занюхал корочкой чёрнушки. Аккуратно отрезал прозрачный ломтик солёного сала, положил на тонкий кусочек хлеба, круто его посолил и со смаком отправил в рот немудрёную закуску. Его лицо зарумянилось, глаз заблестел, а кончики его роскошных усов устремились вверх.
– Никита! – Зычным басом крикнул есаул. – Никита, где тебя черти носят, сучий потрох?
– Чего изволите, ваше благородие? – денщик с заспанным помятым лицом встал, оправляя гимнастёрку, перед светлы очи командующего Алтайской Сечью[124].
– Проспишь ты Царствие Небесное, Никитка, – буркнул Кайгородов. – Давай, быстро позови мне Юлича[125]. Да не стой столбом, дурень. Одна нога здесь, другая там!
…
– Твоё высокоблагородие, Владимир, свет, Юльевич, – Кайгородов любил немного пошутить над бывшими офицерами. – Слышал две последние новости? Про то, что Унгерн китайчат из Урги выпер, думаю, что знаешь.
– Так точно, господин есаул, знаю. – Не принял шутки Сокольницкий. – А вторая какая? Уж не про восстание ли в Тобольской губернии?
– Про Ишим и Павлодар это не новость уже. Они там уже с месяц колобродят. Энтих крестьянских партизан красные успокоят. Тут никаких сомнений нет. Сил у тамошних мужиков много, да только каждая деревня сама по себе… Я про другое сейчас. Читал Бийскую газетку «Серп и молот»? Как там анархисты ловко выборы провели, а?
– Что-то слышал, но значения не придал. – Пожал плечами бывший подполковник. – Чем это нам может помочь? Поясни, есаул, уж снизойди.
– Хоть ты, твоё благородие, умный, но дурак! – усмехнулся Кайгородов. – Сам подумай! Ведь это сразу делает того, кого народ выберет не просто абы кем, не хреном с горы, а представителем всего народа. Смекай! Ведь, если помнишь, первого царя из династии Романовых тоже выбирали, хоть и Земским собором. Можно тогда делать всё! И не от собственной воли, а по воле народа. Чуешь? В бога сейчас мало кто верит, да и у нас на Алтае богов много. Даже у алтай-кижи и древний Ульген, и новый Бурхан[126].
– Может вы и правы, Александр Петрович, но не люблю я все эти заигрывания с народом. Выборы все эти, советы, депутаты… Мне кажется, в нашем случае это ни чем не поможет. А вот с бароном Унгерном связаться было бы не плохо. Он в Урге власть взял, мы с вами в Кобдо узкоглазых прищучим. Объединимся и получим степное царство от Зайсана[127] до Керулена[128]. Это, мне кажется, гораздо реальнее, чем с большевиками русский Алтай делить.
– Может ты и прав, – Кайгородов достал ещё один стакан, набулькал в него самогону и подвинул в сторону Сокольницкого. – Только мне ещё одна штука покоя не даёт. Вся моя родня по матушке из сёока Тастар. Это по Чарышу, знаешь такую речку на Северном Алтае?
– Конечно знаю, это же часть Колыванско-Кузнецкой казачьей линии.
– Ну, так вот. Говорят, что красные там что-то совсем озверели. Инородческое население, как и казаков начали истреблять под корень.
– Казаков это понятно. Жидовские морды расказачиванием уже два года занимаются, всё крови нашей напиться не могут. А зачем им инородцев резать непонятно.
– Всё-таки ты дурак, хоть и полковник! – Кайгородов занюхал самогон хлебом и стукнул стаканом по столу. – Ведь что казак, что алтаец люди вольные, сами себе хозяева, да ещё и с оружием. Это тебе не мужик лапотный! Думаю, что надо нам, пока красные с тобольскими крестьянами возятся, рейд до Бийска провести. Нагнать страху на коммунию, чтобы знали, что нельзя слабых обижать. Заодно и выборы провести. Пригодится нам это или нет, не понятно, но хуже точно не будет.
124
Алтайской Сечью стали называть ставку Кайгородова после присоединения к его отряду отрядов Смольянинова, Шишкина, Ванягина и др.
125
Сокольницкий Владимир Юльевич – бывший подполковник императорской армии, служил при штабе 2-го Степного Сибирского корпуса
126
Белый бурхан – глава пантеона в бурханизме, этнической единобожной религии алтайцев, созданной в начале ХХ века