– Думаю, что задерживаться нам не стоит. Гайлит может оставить в Улале батальон для экзекуций, а всей массой рвануть за нами. – Новосёлов на минуту задумался, теребя длинный ус. – О! Идея! Мы всем нашим войском свернём в распадок Элекмонара и поднимемся на дневной переход. Ночь переночуем у костров. Мороз сейчас не такой собачий, перетерпим. И от красных спрячемся, и с алтайцами покалякать сможем без лишней суеты.
Через час все пять сотен анархистской армии уже поднимались вдоль журчащего среди округлых синих сугробов Элекмонара. Сам посёлок остался на противоположном берегу и был риск, что кто-то из его жителей сможет донести красноармейцам. К тому же чуткие кадырчы[133] громким лаем оповестили всю округу о незваных гостях. Одна надежда, пронесутся красные конники по Чуйскому тракту по Семе на Чергу и Мыюту, а не свернут на Чемальский тракт, который упирается в непроходимые бомы[134] Еланды.
К вечеру отряд поднялся до тубаларского улуса Четкир. Коней пустили на тебенёвку[135], копытить сухую траву из под снега. Кроме травы отсыпали в торбы овса из запасов. На одной прошлогодней траве коняшка далеко не пойдёт.
В Элекмонар послали взвод бойцов с бывшим парторгом Бийского ревкома во главе. Шацкий Георгий Саввич принял самое активное участие в «плебисците», что устроил Новосёлов в Бийске. Ему по душе пришлась идея по-настоящему народной советской власти. Понимал он и то, что большевики такого позволить не могут, поэтому добра от них не ждал. В Элекмонаре Шацкий собрал общий сход и по-простому, по человечески попросил у мужиков не рассказывать, что мимо них проходил отряд партизан.
– Обещаем вам, товарищи крестьяне, что поможем решить ваши проблемы с местными калмыками, – Шацкий вдруг вспомнил, что у местных русских поселенцев были неурядицы по пахотным угодьям с тубалараским сёоком выше по течению речки Элекмо-нарки. – Мужики, мы за справедливость, прежде всего, а цвет знамени нас не волнует.
– За справедливость, говоришь? – Василий Лебедев председатель поселкового совета вышел на шаг вперёд. – Все ноне за справедливость. Видали мы и Сатунина, и Кайгородова, и много кого ещё за последние лета. Все обещали справедливость и просили хлеба, лошадок и прочей помощи. Мы, конечно, давали… А куды против оружия деваться? Вот у вас тоже винтовки с шашками…
– А мы у вас ни хлеба, ни другого провианта не просим, – возмутился Шацкий. – Завтра здесь будет проходить полк Красной Армии, им нужен Кайгородов. Мы вас просим только не говорить, что нас видели. Это всё! Но если вы боитесь, то давайте я с десятком бойцов у вас погощу и сам поговорю с красными.
– Умеешь ты уговаривать, – нахмурился Лебедев, понимая, что супротив десятка вооружённых бойцов с вилами и топорами не попрёшь. – Только давай ты коней спрячешь, да в крестьянские зипуны своих ухорезов переоденешь.
Новосёлов правильно рассчитал, что парторг уездного ревкома его не подведёт.
Пять сотен бойцов в маленьком Четкире разместиться не могли, поэтому Новосёлов решил ночевать в поле у костров. К тому же так меньше вероятность быть захваченными врасплох.
Партизаны разбились на компании, приволокли из тайги сухие валежины, сложили из них нодьи и занялись приготовлением простого походного хавчика. Нодья кроме того, что долго горит и даёт направленное тепло, хороша ещё и тем, что малозаметна. Только дым может выдать такой костёр, но в темноте горной ночи дым виден плохо. Партизаны в ожидании вечеряли прихлёбывая кулеш из котелков, глотали обжигающий взвар. Утолив голод, затягивали потихоньку протяжную песню.
Новосёлов, Вязилкин и Правда тоже сидели напротив нодьи и подтягивали «Чёрного ворона».
Вдруг по сугробу скользнули быстрые тени и в костровую яму мягко соскочили две приземистые фигуры. Оказавшись рядом с костром, гости повернулись лицом к огню. Долгополые бурые шубы делали мужиков похожими на медведей, но скуластые улыбающиеся лица говорили о добрых намерениях.
– Дякшилар, дякши дядарба! Кандый дюрер? – Вежливо обратились они к сидящим. – Доброй охоты, уважаемые! Как ваше здоровье?
– Быйан болзын! – ответил Правда, хорошо понимавший по-алтайски и даже знавший несколько распространённых фраз – Спасибо на добром слове, но давайте всё-таки по-русски. Вы же по-русски понимаете, а у нас ваше наречие мало употребительно.
– Дякши! – согласно кивнул старший из двух гостей. На морщинистом лице его светилась улыбка – Хорошо, будем по-русски, тем более я в Петербурге учился, спутнику моему переведу всё, что требуется. Рад приветствовать таких славных батыров на земле будущей Каракорумской республики.