Я не смогла убить Кали. Я, блять, не смогла этого сделать. И хотя Аарон и Каллум говорили мне, что я должна гордиться этим, что требуется куда больше мужества, чтобы быть добрым, а не использовать нож.. это не имело значения. Мы все знаем, что в последнюю возможную секунду, в кульминационный момент всей моей мести, я не смогла этого сделать.
Тогда это Памела? Она — последнее препятствие на моем пути к чему-то новому? Это она — то странное чувство, которое поселилось у меня в груди, словно перевернутый надгробный камень?
Одной рукой я курила сигарету, а другой попивала кофе.
Трахать всех моих парней прошлой ночью было идеальным сочетанием рая и ада. Выполненная угроза наказания, обещание награды. А затем проснуться после этого из-за того, что Пэм выбила кулаками дверь? Господи, прошла неделя.
— Я не уйду, пока ты не скажешь мне, где он, — потребовала она, всхлипывая и поднимая голову, чтобы уставиться на меня.
Интересно, каких демонов она вынашивает? Как часто мужчина бил ее? Или насиловал? Как много она страдала? Я знаю, что ее собственная мать была женой алкоголика, который практически еженедельно выбивал всю дурь из них обеих. Мои бабушка и дедушка по маминой линии ходили в школу Прескотт. Отребье с юга, прямо как их дочь. Дочь, которая вышла замуж за богатого, и на какое-то время сбежала из этого ада.
Теперь дочь этой женщины.. вернулась, чтобы править им. Мне лишь.. надо это доказать. Хавок. Себе.
— Что с нее взять? — поинтересовалась я, смотря на жалкое создание на траве передо мной. — У нее ничего не осталось. Она ничто.
Мгновение Кэл смотрел на Пэм, а потом повернулся ко мне, его голубые глаза были того же цвета, что и ясное зимнее небо над нами. Возможно, пойдет снег, а это не частое явление в Орегоне. Блять. Пожары и снег. Гребаное изменение климата.
Я сильнее выкурила свою сигарету и надеялась, что она убьет меня немного быстрее, чем яд в моей крови, который говорил, что иметь всех пятерых парней Хавок прошлой ночью было хорошей идеей. Моя киска так болела, что я вздрогнула, когда села на унитаз. Еще я обнаружила себя мокрой и отчаянно желавшей второго раунда.
Черт, о чем я думала, решив, что хочу себе всех пятерых мужчин?
Мой рот дрогнул от замешательства.
— У нас есть несколько идей, — сказал Кэл, весь такой загадочный. Хотя, если я спрошу, он мне скажет. Знаю, что скажет. Парни никогда больше не совершат эту ошибку, снова солгав мне. — Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?
Я протянула Кэлу остаток сигареты и наполовину выпитую чашку кофе.
Без тапочек здесь было пиздец как холодно, но я сошла с крыльца и прошла половину пути по траве. На следующем собрании наблюдательного совета нашего района мы станем главной сенсацией, предметом всеобщего обсуждения. Аарон годами трудился, чтобы это место оставалось классическим, а парни и я притащили сюда юг, чтобы все разрушить.
— Зачем ты здесь? С чего ты вообще взяла, что свинозадый коп приползет к этим парням? — я склонила голову на бок, пока изучала светлые волосы Пэм. Когда-то они были того же оттенка, что и мои, но сейчас она их покрасила. Это странный медно-желтый цвет, перегруженный и сухой. Может быть, в этом месяце она не смогла пробиться к одному из парикмахеров своей модной подруги? Иногда, когда такое случалось, она вспомнила, что была шлюхой из школы Прескотт, направлялась в «Винко» и покупала упаковку отбеливателя за пять баксов. — Иди домой. Собери все свое дерьмо в кучу и возьми себя в руки. Не жди Найла. Переедь куда-то с тропическим климатом. Тебе всего лишь тридцать четыре. Так себя и веди.
Моя мать установилась так, словно я вонзила ей нож в сердце, хмурясь так яростно, как я никогда не видела. Тогда-то я и поняла. Она ненавидела меня. По-настоящему и искренне ненавидела меня. Возможно, она также ненавидела Пенелопу, винила ее в том, что забрала у нее молодость? Конечно, она ухватилась за богатого, пожилого, женатого парня, который впоследствии стал моим отцом, но разве беременность в шестнадцать лет –это то, чего она хотела?
Вполне уверена, что все, чего хотела Пэм, — свобода.
— Где Найл? — прошептала она еще раз.