«Я ведь знал, что как бы хорошо ни была эта роль написана, если фру Хейберг не будет ее играть, публика в театр не пойдет. Я сказал ей это и стал просить ее, сказал, каким ценным стал бы для меня духовный опыт, почерпнутый из нового путешествия, которое не состоится, если постановка пьесы провалится или даст небольшие сборы. Я считал бы ее выход в этом спектакле в главной роли, которая ей не нравилась, как оказанное с ее стороны величайшее благодеяние, и обещал, что никогда не забуду оказанную таким образом услугу и буду благодарен ей всю оставшуюся жизнь»[234].
Тем не менее Хейберг осталась в своем отказе тверда. В результате роль передали другой актрисе, а Андерсен испортил отношения с Хейбергами, открыто и крайне неосторожно выражая неудовольствие супругами в свете. Он стал подозревать, как ему казалось, организованное в обществе противодействие спектаклю и едва не впал в депрессию, от которой его спасло принятое по совету ближайших друзей решение как можно скорее отправиться в путешествие за границу. Возвращаться домой из конечного его пункта, Константинополя, Андерсен решил не морским путем, а вверх по Дунаю до Вены, через охваченные народными волнениями земли. Ханс Кристиан вполне понимал рискованность такого маршрута, но любопытство все же опасения пересилило.
Письмо Эдварда Коллина от 1 января 1841 года с известием о состоявшейся премьере «Мавританки» застало Андерсена в Риме: спектакль не стал провальным, чего автор пьесы к тому времени уже стал опасаться, но принят был сдержанно и прошел всего три раза, принеся автору около 300 ригсдалеров (от постановки «Мулата» Андерсен выручил примерно тысячу). Как сообщал Эдвард, никто из рецензентов спектакль особенно не ругал, внимание всех было приковано к новой книге Хейберга.
Отправитель письма не стал портить настроение другу, что непременно случилось бы, напиши он о ней подробнее. Книга состояла в основном из стихотворной «апокалиптической комедии» «Душа после смерти» (1841), в которой нашлось место и для выпада против Андерсена. В одной из ее сцен привратник Ада Мефистофель предупреждает неприкаянную Душу, не пропущенную уже ни в христианский рай, ни в языческий элизиум, что ее ожидает в аду, то есть в обывательском Копенгагене: там идут сейчас в театре «Мулат» и «Мавританка». По возвращении в Данию, ознакомившись с книгой Хейберга, Андерсен понял, что слухи о его полном уничтожении хейберговской сатирой сильно преувеличены, и дал ее автору достойный ответ. В «Базаре поэта» (1841), книге о недавнем путешествии на Восток, выгодно отличающейся от других его путевых эссе своей живописностью, Андерсен описывает, как во время карантина, который задержал его в Оршове (город в Румынии на берегу Дуная), автору записок привиделся сон: он, как и Хейберг, тоже оказался в аду, где и в самом деле в театре шли две его пьесы. Там же, в аду, среди грешников прошел слух, что сверх «Мулата» и «Мавританки» в тот же вечер будут давать еще пьесу Хейберга «Фата Моргана», против чего несчастные активно запротестовали: «Нельзя слишком разогревать даже ад, нужно знать меру!»
Андерсен отлично понимал, сколь многим был обязан Хейбергу — ведь тот в свое время, начав его печатать и продвигать, фактически вывел молодого писателя на более высокий уровень литературного общения с современниками. Тем не менее после размолвки, вызванной разногласиями по поводу «Мавританки», отношения между писателями поддерживались главным образом светски-дипломатические. Это не помешало Хейбергу, наделенному тонким литературным вкусом, по достоинству оценить романтическую драму «Грезы короля», предложенную Андерсеном Королевскому театру анонимно, — Хейберг не сразу распознал ее автора.
234
Пер. Б. Ерхова. Цит. по: