– С этого дня тебя ежедневно будут кормить крепким говяжьим бульоном, – сообщила Клементина. – Такой лечебный бульон применял доктор Брабзон, когда восстанавливал силы неаполитанских повстанцев. Тюремщики по приказу Карла Испанского морили их голодом. Когда повстанцев освободили, они выглядели, как живые скелеты, обтянутые серой кожей. Но благодаря бульону ни один из них не отдал Богу душу, а один из этих страдальцев затем прославился среди итальянок как незаурядный любовник.
Под пристальным присмотром графини Григорий был вынужден ложку за ложкой глотать брабзоновский бульон. Служанки кормили его так искусно, что ни одной капли не попало на роскошные виссоновые наперники. Пока шла лечебная процедура, Клементина сообщила Григорию интересные сведения.
Оказалось, что они с амурной бестией и цирком «Олимпус» отправились на восток, среди всего прочего и ради того, чтобы найти своего «сердечного скифского друга». Для чего именно это понадобилось, Клементина д'Агло не обмолвилась ни словом, но намекнула, что без неких загадочных навыков Лидии и таротической ловкости Лейлы им не удалось бы найти «мастера Григо» в этой ужасающей холодной пустыни, где население запугано и неприветливо, мосты разрушены, карты безжалостно врут, а постоялые дворы напоминают разбойничьи притоны. Графиня яркими красками рисовала тот щедро политый женскими слезами торжественный и трагический миг, когда преданный Дальферо принес Сковороду в покои замка. Она рассказала, как почти неделю Григорий бредил в горячке и зачем-то просил закрывать то правую, то левую его ноздрю, что конечно же исполнялось. А еще Клементина сообщила «сердечному скифскому другу», что именно его застольный рассказ побудил ее купить «Олимпус» со всеми его вагантами.
– Помнишь, как ты нам со Станцей рассказывал о цирковых близнецах? Об Амалии и Амадео? – напомнила она Григорию приснопамятный вечер в Триесте. – Они прекрасны, они превзошли все мои ожидания! (Григорий похлебнулся очередной порцией бульона, представив, как именно юные жонглеры превосходили ожидания Клементины.) Лидия также восхищается ими и уже посвятила близнецов в глубочайшие таинства Венеры. Теперь они телесно и духовно приблизились к титулярному естеству Андрогина. Именно посредством близнецов загадка этого алхимического существа вот-вот будет раскрыта. Я теперь переписываюсь с известным розенкрейцером T.R.R., с кавалером Рамсеем, эсквайром Андерсеном и графом Сан-Мериано, которые очень заинтересованы (эти слова Клементина произнесла значимым шепотом) в быстрой разгадке формулы Андрогина. А знаешь, почему эти великие люди так заинтересованы, мастер Григо? – Губы красавицы изогнулись в загадочной полуулыбке. – Потому что эта универсальная формула непосредственно связана с тайной алхимического золота. А для всемирной победы свободы нам нужно много золота. Целые горы золота! Без алхимического делания мы его нигде не найдем. Поэтому сейчас вся просвещенная Европа с надеждой смотрит на Амалию и Амадео. На этих детей природы, которые составляют собой Андрогина непринужденно и органично. Я привезла их сюда, в охотничий замок любезного князя Чарторыйского. Он наш посвященный брат и тоже ненавидит тиранию. Мы с князем собрали здесь совет выдающихся алхимиков во главе с Абрамом Панакососом. Их в свое время привез в Станиславов коронный гетман Потоцкий. Они остались без протектора, и я взяла на себя все расходы по здешней алхимической лаборатории. Мы уже близки к успеху. Именно отсюда, мастер Григо, с диких, заснеженных берегов Днестра, начнется освобождение Европы от тиранов, мракобесов и обскурантов.
Очертив сии незаурядные планы, Клементина выпорхнула из комнаты, а за ней двинулись служанки с остатками бульона. На этом первый день сознательного пребывания Сковороды в Чернелицком замке закончился. Он вспомнил, что забыл расспросить графиню о погибшей сестре, и уснул без сновидений.
И сон сей возродил его силы, отогнал скорбь от духа и укрепил плоть.
На следующий день, кроме Лейлы и замкового печника, никто в комнату больного не наведывался. Цыганка взяла на себя осуществление брабзоновской терапии и добилась успеха. То ли от ее забот, то ли от лечебного бульона, но к Григорию быстро возвращалось обычное его любознательное состояние. После обеда он принялся читать Библию, и Лейла видела, как слезы текут по его бледным щекам. Вечером, в сопровождении цыганки, он совершил свою первую прогулку замковыми коридорами, рассматривая темную массивную мебель, сделанную во вкусе славной эпохи Яна Собеского[137], рога, копья, щиты, сабли, щедро развешанные на стенах покоев. На пол владельцы замка бросили около полусотни медвежьих шкур, и только в Рыцарском зале, где несли стражу железные доспехи, навощенный до зеркального блеска паркет покрывал яркий персидский ковер. В Охотничьем зале внимание Сковороды привлекло чучело исполинского вепря, убитого основателем замка Николаем Чарторыйским.