— Мое положение здесь станет невыносимым! Все мне доверяли, а теперь, оказывается, я шпик из контрразведки!
— Ну, я так всегда знал об этом, — мягко проговорил Рейнхарт, — а профессор Дауни догадалась. И она приняла это как должное.
— А доктор Флеминг не знал и не догадывался!
— Так и должно было быть, — заметил Джирс.
— Он считал, что я занимаюсь другим.
— Все понимают, что вам приходилось выполнять свои обязанности, мисс Адамсон, и это никого не возмущает. — Рейнхарт с несчастным видом разглядывал свои пальцы.
— Зато меня возмущает.
— Простите, я что-то не понимаю… — Джирс снял очки и прищурился, словно хотел отчетливее разглядеть Джуди. Ее била дрожь.
— Я ненавидела эту работу с самого начала. Было же совершенно ясно, что все тут заслуживают полного доверия, кроме Бриджера.
— Даже Флеминг?
— Доктор Флеминг на голову выше любого из всех, кого я когда-либо встречала! Его нужно оберегать от его собственной неосторожности, и я пыталась это делать. Но шпионить за ним я не буду!
— А что говорит Флеминг? — спросил Рейнхарт.
— С тех пор он со мной не разговаривает…
— Где он сейчас? — поинтересовался Джирс.
— Пьет, я полагаю.
— Так он продолжает в том же духе?! — Джирс возвел глаза к потолку с безнадежным видом, и Джуди неожиданно пришла в ярость.
— А что же ему, по-вашему, делать после того, что случилось? В картишки играть?!
— Она снова повернулась к Рейнхарту, все еще надеясь найти поддержку. — Я очень… Я очень люблю… их всех. Я восхищаюсь ими!
— Моя дорогая, я, право же, не могу… — Рейнхарт не смотрел ей в глаза. — Может быть, это и хорошо, что теперь все открылось… Джуди вдруг заметила, что стоит по стойке смирно. Она повернулась к Джирсу.
— Меня сменят?
— Нет.
— В таком случае могу я получить другое назначение?
— Нет.
— Ну, а раз так, могу я подать в отставку?
— Нет, пока не отменено чрезвычайное положение. Она заметила, что глаза у Джирса посажены слишком близко. Эти глаза смотрели ей прямо в лицо; то был начальственный взор.
— Если бы не ваш отличный послужной список, я подумал бы, что вы слишком неопытны для этой работы. Но я полагаю, что на вас просто повлиял образ мышления наших ученых, в особенности таких неуравновешенных и безответственных, как Флеминг.
— Он не безответственный.
— Неужели?
— Когда речь идет о важных вещах.
— Здесь у нас считается важным лишь то, что обеспечивает стране возможность выжить. На нас оказывают очень сильное давление!
— Для военных — все война, — холодно заметил Рейнхарт. Он подошел к окну и остановился, заложив руки за спину. — Мрачное, знаете ли, место. Все мы чувствуем его гнет! Некоторое время после этой стычки Джирс был необычно сговорчив. Он сделал для Дауни все, что мог, и новое оборудование взамен разбитого Флемингом было доставлено очень быстро. Вообще Джирс уже открыто причислял себя к участникам ее работы. Рейнхарт боролся изо всех сил, пытаясь сохранить хоть какое-то влияние на ход дела, а Джуди в мрачном отчаянии вернулась к исполнению своих обязанностей. Она даже набралась храбрости и пошла к Флемингу, но его комната была пуста, так же как и три валявшиеся у кровати бутылки. В течение нескольких дней после смерти Бриджера Флеминг ни с кем и словом не обмолвился, за одним-единственным исключением. Едва получив возможность, Дауни снова ушла с головой в работу; сравнительно простые вычисления, связанные с подготовкой данных для счетной машины, выполняла Кристин. Не прошло и недели, как им удалось осуществить еще один успешный синтез. Поздним вечером они следили за его ходом в отремонтированный микроскоп, как вдруг дверь лаборатории распахнулась: на пороге, пошатываясь, стоял Флеминг.
Дауни выпрямилась и посмотрела на него. На Флеминге не было ни куртки, ни галстука — только измятая и перепачканная рубашка; видимо, он не брился уже с неделю. Казалось, он был на грани белой горячки.
— Что вам нужно? Он устремил на нее мутный взгляд и сделал неверный шаг вперед.
— Прошу Вас, пожалуйста, не подходите.
— Я вижу, у вас приборы новые, — сказал он заплетающимся языком, и его губы, задергавшись, расползлись в бессмысленную улыбку.
— Правильно. Пожалуйста, уходите.
— Бриджер умер… — Он продолжал тупо улыбаться.
— Я знаю.
— Вы тут все работаете, как будто ничего не случилось… — Трудно было понять, что он говорит. — А Бриджер — мертвый. Его больше не будет никогда…