Решительно направляюсь в гостиную и беру в руки красивую визитку с тиснением.
– Хотя лучше сначала загляну к Вайноне, заручусь поддержкой волшебного прудика и, может быть, выпью эспрессо – чашечек восемь для поднятия боевого духа.
Здорово все-таки, когда знаешь, что делать! А пока закидываю в рюкзак все, что может пригодиться, и ору во всю глотку: «Не волнуйся, будь счастлив». На кухне сую руку в жестяную банку с монетками и загребаю целую пригоршню для волшебного прудика.
И тут, как раз когда я отчаянно взвываю (только так, пожалуй, и можно описать мои вокальные упражнения), звонит телефон.
Одиннадцать утра. Наверное, Мег отбежала с рабочего места чайку попить. Пританцовывая, подхожу к телефону и, пытаясь удержать в руке горсть монет и жестяную банку, ловко подсовываю трубку под ухо.
– Н-да?
– Уф, excusez-moi,[68] я ищу Анжелику, s'ilv…[69] будьте добры.
Только чудом я устояла на месте, роняю деньги и банку – они с неописуемым грохотом приземляются на пол. Здорово, Энджел, выдержки тебе не занимать!
– Д-да… – бормочу, запинаясь – а язык как ватный стал, едва ворочается. – Я слушаю.
– Ах, – выдыхает он, – я так рад. Это Дидье. Дидье Лафит.
«Да неужели?»
– Мы вчера встречались, помните?
«Нет, как-то выскочило из головы. Как вы сказали, Дидье, э-э?..»
– Конечно, помню, – с улыбкой отвечаю я. – Как настроение?
– Tres bien.[70]
«Надо думать».
– Энджел, я хотел поинтересоваться, не составите ли вы мне компанию на сегодняшний вечер? Я был бы очень польщен.
«Польщен»? Дай-то Бог, чтобы этот человек так и не научился говорить как истый англичанин. Мне гораздо больше нравится его шекспировский слог. Прочищаю горло. Опять прочищаю горло. И еще раз. Дидье принимает мою нервическую паузу за недобрый знак.
– Ах, нет, простите, Энджел, – виновато добавляет он, не дожидаясь, пока я соизволю ответить. – У вас, наверное, уже есть планы?
– У меня? Хм-м…
«Только не говори «нет», он сочтет тебя неудачницей». Ох ты, незадача. С поп-звездами не так-то просто вести непринужденные разговоры.
– … я как раз собиралась идти на, м-м… занятия по тай-ши с десятью лучшими друзьями.
(Небольшой перебор, но для импровизации простительно, думаю.)
– D'accord,[71] Энджел, это не проблема. Я бы с удовольствием к вам присоединился…
«Черт».
– … но сегодня утром у меня уже была отличная двухчасовая отработка в спортзале. Так что, думаю, теперь мне необходим отдых.
Я поражена. Неужели кто-то действительно занимается подобными вещами для удовольствия? По моим понятиям, «отлично» и «отработка» вообще друг с другом не сочетаются, разве что в предложении типа «Отлично, на сегодня эта дурацкая отработка закончилась. Пойдем подналяжем на шоколадные батончики».
– Наверное, уф… сегодня вы уже не захотите покататься со мной на лодке – мы решили собраться небольшой компанией, будет весело. Музыка, шампанское, аперитивы…
«Лодка, музыка, шампанское, ЛОДКА, МУЗЫКА, ШАМПАНСКОЕ», – так и закрутилось в голове, так и запрыгало в черепной коробке.
– Хотя если вы предпочитаете урок тай-ши – скажите, я не посмею вам мешать.
– Так уж и быть, на сегодня тай-ши отменяется. Я на этой неделе ходила на занятия раз восемь. Моим мускулам тоже не помешает отдохнуть. Вечеринка на реке звучит заманчиво. Где и когда?
Ой, держите меня, я только что назначила свидание поп-звезде!
Глава 15
СТРАНА ЧУДЕС[72]
Мне казалось, он упомянул небольшую компанию? Да, я тоже так думала, просто у Дидье Лафита забавное представление о скромных вечеринках. Здесь собралось столько народу, сколько я за всю жизнь не встречала. Я нахожусь на самом шикарном частном судне, которое когда-либо входило в воды Глазго. Это плавучая страна чудес, запруженная музыкантами, моделями, модельерами и звездами экрана – на любой вкус. Стою с открытым ртом, не в силах ничего с собой поделать: не привыкла я, знаете ли, проводить субботние вечера на корабле, куда можно погрузить целую улицу, угощаться суши и попивать шампанское, одна бутылка которого стоит больше, чем мой месячный взнос по закладной. Мои субботние турне по обувным магазинам не идут ни в какое сравнение (ну разве что очень отдаленно).
Дидье уверенно ведет меня по верхней палубе, крепко поддерживая под локоток, и гости расступаются, как толпа восторженных фанатов на финишной прямой «Тур-де-Франс». С нас не сводят глаз, улыбаются, стараясь подойти как можно ближе, но боятся коснуться и неизменно расступаются в стороны, пропуская вперед звезду и его неизвестную спутницу (вашу покорную слугу). Я то и дело поглядываю на Дидье, порядком нервничая, а того, похоже, нисколько не смущает столь пристальное внимание. Такое чувство, будто он вообще не замечает толпы заглядывающихся на него обожателей. Для меня же – а я из тех девушек, которые могут часами стоять у барной стойки совершенно нагими, усиленно размахивая перед носом бармена пятидесятифунтовой банкнотой, и все равно не дождутся своего пива, – подобные ощущения несколько внове. И, несмотря на то, что я чувствую себя настолько не в своей тарелке, как младенец в бассейне для прыгунов с вышки, все-таки придерживаюсь совета матери: «Когда не можешь – делай вид». Высоко задрав подбородок, чинно ступаю рядом с принцем и молю Бога, чтобы при всем честном народе не шлепнуться на пятую точку. Сегодня, на этой «скромной вечеринке», я намерена спасти свою карьеру. Собственно говоря, мне даже выбирать-то не приходится: я так давно ждала удобного случая. Теперь, когда он представился, не могу себе позволить его упустить. Мне претит довольствоваться малым, я намерена рвануться к звездам (разумеется, в пределах «Энерджи-FM»). Как только Дидье согласится прийти ко мне на передачу, моя карьера поднимется на головокружительную высоту – и если не на Луну, то по крайней мере на Глазго я – взгляну с высоты птичьего полета. Но для начала неплохо бы рассеять слухи о моих медицинских навыках, узнать нового знакомца поближе (не о мамулях же разговаривать) и набраться мужества для решительного хода: подойти к нему с серьезным деловым предложением. А для этого хорошо бы остаться с ним наедине – учитывая, что сельдей в бочку набивается куда меньше, чем нас на этом суденышке, задачка не из простых.
– Это все твои друзья? – спрашиваю я, когда мы, наконец, останавливаемся на корме теплохода.
Он пожимает плечами и жестом приглашает садиться рядом. Хозяин праздника так властно держится, что ослушаться его даже в голову не приходит. Боязливо присаживаюсь на покрытую толстым слоем лака деревянную скамейку, всерьез опасаясь поскользнуться и грохнуться под ноги утонченно-изысканной публики.
– «Друзья» – не совсем верное слово, – отвечает Дидье, задумчиво потягивая из бокала и изучая внимательным взглядом лопочущую толпу. – Скорее знакомые. Некоторых я вижу впервые, главное в другом, – пожимает плечами, – они все хотят пообщаться со мной.
«Такой взгляд на вещи здорово поднимает самооценку», – думаю я, завороженно улыбаясь. Да уж, у меня часа не проходит, чтобы в дверь не побарабанил какой-нибудь жаждущий встречи поклонник. Такие высказывания сходят с рук только звездам. Впрочем, он совсем не лукавит: к нему действительно тянет людей. Сижу, тихонько пристроившись рядом с Дидье, и подглядываю, как он смотрит на всю эту публику. Они из кожи вон лезут, чтобы привлечь внимание звезды: кто-то не спускает с него глаз, кто-то, откинув назад голову, заходится оглушительным смехом, изображая себя гвоздем программы. Я отмечаю забавный феномен – как люди заигрывают друг с другом и стараются привлечь к себе внимание, причем здесь старания всех участников направлены на одного-единственного человека. Того самого, который как ни в чем не бывало сидит возле меня. Приосанилась и с самым невозмутимым видом продолжаю наблюдать: гости, отведя взгляд от Дидье, переводят его на меня. У них мысли на лицах написаны: «Кто это такая? Почему она с ним сидит? Кем возомнила себя эта женщина? Она даже не модель, и наряд на ней дешевый…» Заменить их колкие взгляды клинками – я была бы усеяна сталью, как дикобраз иглами. Должна признать, мне здесь нравится. Наверное, так себя чувствуют диджеи, работающие не на «Убожество-FM», а на солидных станциях, которые могут себе позволить шикарных гостей. Взглянув на Дидье, не в силах скрыть улыбки. Он отвечает тем же, не без лукавства прищурившись. Уже много недель мне не было так легко и весело. Видно, мамуля все-таки искренне решила помочь дочурке.