Анжелина не решилась оставить семью, которую постигло такое горе. Она согласилась выпить подогретый горький кофе и стала утешать беззвучно плачущую Эвлалию.
— Я так хотела девочку! Но славный Боженька послал мне мальчика с огромной головой, не прожившего и часа. Скажите, мадемуазель Лубе, а у меня там, внизу, восстановится?
— Да, но процесс будет долгим и весьма деликатным. Вы должны тщательно подмываться и не делать никаких усилий.
Доктор Фор стоял перед трупом ребенка. Он почесал подбородок, покачал головой и обратился к Анжелине:
— Мадемуазель, как вы догадались, что речь идет о гидроцефалии? Неужели просто ощупав шейку матки?
— Да, пальпируя, я почувствовала, что у ребенка слишком большая голова, — ответила Анжелина.
— И вы не сочли необходимым посоветоваться с кюре? Вы сами решились пожертвовать ребенком?
— С согласия мадам Сютра, — раздраженно ответила Анжелина. — Несомненно, в будущем медицина добьется успехов, но при ее нынешнем развитии ребенок с подобной аномалией умирает через несколько дней после рождения, вернее, даже через несколько часов, что в данном случае и произошло.
— Какое бесстыдство! — воскликнул доктор. — Это так свойственно молодым! Ах, скоро наука низвергнет Бога и святых…
— Нет, со временем наука будет спасать все больше людей, доктор, — возразила Анжелина. — Не Бог излечивает от чахотки или холеры.
Она вызывающе смотрела на доктора, величественная в ореоле своих рыжих волос в приглушенном свете керосиновой лампы. Ее фиолетовые глаза сверкали. Сейчас Огюстен Лубе, несомненно, вновь назвал бы свою дочь еретичкой, уверенный, что Анжелина унаследовала мятежный дух от своих предков-катаров.
— Я возвращаюсь в таверну, — сказала молодая женщина, увидев на пороге кюре и Проспера. — Желаю всем спокойной ночи. Эвлалия, я приду послезавтра узнать, как вы себя чувствуете.
Попрощавшись, Анжелина с облегчением покинула этот дом. На улице было свежо, с реки веяло прохладой.
«Действительно ли я помогла Эвлалии? — спрашивала себя Анжелина. — Эвлалия обезумела, она испытывала страшные муки. К тому же я настояла, чтобы приехал доктор. Какой он странный, этот доктор Фор…»
Колокола церкви пробили два удара. Анжелина удивилась, как быстро пролетело время. Она думала, что сейчас только полночь. Взглянув на восток, в сторону массива Трех Сеньоров, она заметила, что вершины слегка порозовели. Вскоре взойдет солнце, ведь это самая короткая ночь в году[51].
Усталая, погруженная в свои мысли, Анжелина шла по длинной улице Пра-Безиаль. Застроенная богатыми домами, иногда даже трехэтажными, улица пересекала всю деревню и заканчивалась за церковью, подобная реке, притоками которой были многочисленные узенькие улочки. Вокруг было темно и тихо, но издалека доносилось пение и музыка.
«Кто-то будет танцевать до рассвета, — подумала Анжелина. — А кто-то уже вернулся домой немного навеселе».
Дважды ей слышались шаги за спиной. Но это было неудивительно в крупном поселке, который населяли по меньшей мере пятьсот душ. Кроме того, роды Эвлалии произвели на нее тягостное впечатление. «Бедная Эвлалия, — говорила себе Анжелина. — Она такая молодая! Боюсь, что после этого разрыва она останется калекой. Я должна благодарить Бога или провидение, что у меня родился нормальный ребенок, да еще в таких необычных условиях».
Анжелина покрылась холодным потом, представив себе фатальный исход тайного рождения ее малыша Анри. Сердце учащенно забилось. Вдруг Анжелине почудилось, что она слышит чье-то дыхание. Заволновавшись, женщина остановилась. Справа от нее находился узкий проход. Казалось, звук исходил оттуда.
— Кто там? — спросила Анжелина, понимая, что со стороны выглядит смешной.
По спине Анжелины пробежали мурашки, поскольку она вновь увидела себя в парке больницы, когда Луиджи схватил ее за плечо. Страх овладел ею. Сейчас был очень удобный случай, чтобы напасть на женщину и убить ее, предварительно или уже после смерти изнасиловав. Перед глазами Анжелины возникло мертвенно-бледное тело Люсьены на носилках, в ушах зазвучали мелодичные звуки скрипки. «Надо бежать, — сказала себе молодая женщина, впадая в панику. — Я успею добраться до таверны прежде, чем на меня нападут, если побегу очень быстро. Нет, нет, я сошла с ума, никто не причинит мне зла…»
Ноги Анжелины стали ватными. Она вновь огляделась вокруг. На этот раз она различила чей-то силуэт, но не в улочке, а с другой стороны, около двери дома.
«Боже, сжалься надо мной!» — мысленно молила Анжелина.
51
В то время многие еще жили по солнцу. После самой короткой ночи оно всходило в половине третьего утра.