Но Микки вырвал у нее руку.
— Нет, — упирался он, — я не могу…
— Пожалуйста! — Девушка не верила своим ушам. Он был так полон энтузиазма, так хотел быть с ней, а теперь пятится по улице, и лицо у него совсем бледное. — Пожалуйста! — в отчаянии повторила она. — Микки, пожалуйста! Я боюсь Аттилио Моруцци, я не хочу идти туда одна… — Он немного поколебался. — Пожалуйста! — настаивала она. — Если я приду с тобой, он не станет пугать ни меня, ни отца. — Она прижимала руку к изуродованной щеке.
Но Микки продолжал пятиться.
— Я не могу, — произнес он. — Прости… — И тут, безмерно удивив ее, повернулся и побежал в ночь, натыкаясь на прохожих, грызущих чипсы, и исчез за поворотом на Оксфорд-стрит.
Она стояла и смотрела ему вслед.
— Хочешь чипсов, крошка? — ухмыляясь, спросил прохожий и протянул ей горсть жирной картошки.
Марионетта, дрожа, снова повернулась к кафе. Смеющаяся спутница мужчины, тоже хрустящая чипсами, заметила шрам на ее лице и тут же оборвала смех. Марионетта, которая все еще не пришла в себя от шока, вызванного внезапной трусостью Микки, открыла дверь кафе и вошла внутрь. Кошка шмыгнула в кафе, проскользнув между ног.
Звон колокольчика над дверью заставил Томмазо и Аттилио Моруцци поднять головы. Аттилио улыбнулся Марионетте одними губами, глаза оставались холодными. Снизу доносилась громкая музыка оркестра.
— Мисс Перетти, — проговорил Аттилио, — давненько не виделись.
— Марио сказал, что ты ушла к Уиллеру, — вмешался Томмазо, — но тебя не было больше пятнадцати минут!
Марионетта вздохнула с облегчением. Слава Богу, что Марио придумал, как объяснить ее отсутствие, Она даже представить себе боялась, что было бы, прими она предложение Микки выпить чашку кофе у миссис Билл. Они с братом нарвались бы на крупные неприятности, Марио — за то, что соврал, чтобы прикрыть сестру, а она — за то, что посмела провести вечер с незнакомым мужчиной. После исчезновения Тони отец стал проявлять к ним повышенное внимание.
— Извини, папа, — быстро пробормотала она, снимая пальто, — там очередь длиной в милю и…
— Тогда где же бренди? — спросил Томмазо, подозрительно оглядывая ее новый наряд.
Аттилио Моруцци тоже не сводил с нее глаз.
— Бренди? — Девушка быстро соображала. — Ну, у них не оказалось той марки, которую заказывал посетитель, так что я не стала ничего покупать. — Она взглянула на часы и нервно улыбнулась. — Полагаю, он уже потерял надежду и ушел домой… — Она было направилась к лестнице, чтобы спуститься в клуб, но Аттилио поднял руку и остановил ее.
— Нет, — строго произнес он, — подождите немного, per favore.[38] — То была не просьба, приказ.
Марионетта медленно вернулась к столику. Кошка последовала за ней и с надеждой потерлась о ножку стула, на котором сидел Аттилио.
— Садитесь, Марионетта.
Она послушно села.
— Томмазо, принести своей дочери чашку кофе снизу, ладно? Надо ее слегка оживить.
Отец с мольбой взглянул на дочь. Она кивнула ему.
— Все в порядке, папа. Не волнуйся.
Томмазо тяжело спустился по ступенькам, оставив ее с человеком, которого газеты называли «королем зла Сохо». К своему удивлению, она обнаружила, что больше не боится Аттилио Моруцци. Рука вскинулась к щеке. Ведь по сути дела, он не был впрямую виноват в том, что с ней случилось. Эта честь принадлежит Барти Моруцци. Девушка содрогнулась. Барти — явный психопат, но Аттилио Моруцци не унизится до того, чтобы уродовать девушек бритвой, он ловит рыбку покрупнее.
Аттилио следил за ней. Кошка запрыгнула ему на колени.
— Целую империю вы здесь себе организовали, — заметил он сухо, поглаживая свернувшуюся в клубок Беллу, которая громко мурлыкала. Марионетта ожидала, что мужчина сбросит кошку на пол, но он этого не сделал.
— Мой отец уже платит деньги за охрану, если вы пришли по этому поводу…
Он поднял руку.
— Этими делами занимается мой брат Кармело, — ровно произнес он. — Я здесь по другому делу.
— Разве?
— Да. — Моруцци наклонился вперед, разглядывая девушку. — Год выдался бурным для семьи Перетти, так ведь? — наконец спросил он.
— Послушайте, если вы пришли сюда поболтать… — с гневом в голосе начала Марионетта.