На его беду за мной на дороге оказался красный «эвок»; каждая моя попытка припарковаться заставляла его затормозить, испытать надежду наконец меня обогнать и поехать дальше на скорости 40 миль в час[8], но получалось только убедиться, что я не влезаю на обочину (то есть он не может меня обогнать), дождаться пока я выеду обратно и поехать за мной на скорости в 10 миль, так как я продолжал искать себе пристанище. «Эвок» честно проделывал это раза четыре. На пятый раз я таки сумел встать, а «эвок» сумел со мной поравняться и в боковом стекле показались два типично английских лица – мужское подальше (за рулем) и женское поближе – типично английского возраста (около 60, но может быть и 35), с совершенно не типичным для англичан выражением ярости. Два рта что-то гневно мне сообщили, затем синхронно, как гвардейцы на параде, повернули головы вперед. «Эвок» рванул с места.
Я подозреваю, что так и выглядит на просторах Лондона и Подлондонья дорожный конфликт с тяжелыми последствиями: одна сторона, спокойно стоя или сидя, с опущенными и бездвижными руками, недовольно произносит что-то, глядя на вторую сторону. Вторая сторона неподвижно слушает с лошадиным выражением лица и, если очень не согласна, фыркает. Если есть что сказать, в следующем раунде стороны меняются местами. Говорить одновременно – харам. Жестикулировать – харам.
Увы, в Англии каждый день случаются тысячи ненастоящих неанглийских конфликтов. Мне хотелось бы сказать, что виной всему – иммигранты, что они принесли в Лондон другие, значительно менее рафинированные, манеры, но это как минимум не вся правда. Среди самих англичан, меньше в Лондоне, больше в «красном поясе» и вообще промышленных и среднего размера городах, конфликтов, драк, поножовщин и других преступлений хватает. Бытовые преступления, пьяные драки, ограбления, насилие, убийства, совершаемые в Соединенном Королевстве как потомками саксов, бриттов, англов, норманнов, скоттов, пиктов, древних римлян, так и приезжими со всего света, в общем ничем не отличаются от тех же шалостей обитателей рязанской области или Сычуани; «глубинный народ», говорящий на кокни, не более приятен, чем ботающий по фене.
Единственным, пожалуй, отличием Альбиона от Третьего Рима в этом вопросе является активная позиция полиции. Нет, не надо обольщаться: во всем, что касается имущественных преступлений, местные полицейские проявляют прямо-таки британские стойкость и безразличие. Обокрали квартиру (здесь это частое событие) – ну как же мы их будем искать, вон на камере кто-то в толстовке, промелькнул быстро, что мы можем сделать, кроме как посочувствовать вам? Может быть записать вас бесплатно к психотерапевту на курс лечения от моральной травмы? Вырвали телефон у школьника из руки на улице, и вы видите в приложении, где он находится? Но мы же не можем входить в это жилище без ордера, тем более что это социальное жилье, там знаете в подъезде сколько квартир, во всех них кроме одной вашего телефона нет, как мы можем беспокоить невиновных хозяев?
Но ситуация меняется кардинально, если речь идет о преступлении против личности. Самым распространенным преступлением против личности в Лондоне является скандал в баре. Протекает он примерно так: у переполненного шумного бара двое мужчин встают и начинают с близкого расстояния пристально смотреть друг на друга (примерно фут, я подозреваю что эта английская мера длины так и получена: расстояние, с которого пристально смотрят друг на друга двое мужчин, скандалящих в баре). Периодически они берут друг друга за грудки и говорят друг другу какие-то негромкие слова. При этом оба ритмично покачиваются вправо-влево. Некоторое количество других мужчин начинает пытаться отвлечь участников скандала, но это не имеет успеха. Тут кто-то вызывает полицию. Полиция появляется почти мгновенно, причем вслед за первой машиной прибывает вторая, третья (я видел как-то шесть машин в такой ситуации). Полицейские подходят к ссорящимся и применяют активные меры воздействия: стоят рядом и что-то говорят, а в момент взятия за грудки демонстрируют усилия по разниманию взявшихся друг за друга. Такой процесс может продолжаться очень долго. Мне, в частности, никогда не удавалось досмотреть его ни до конца, ни до хотя бы какой-то динамики.
А еще где-то там, на просторах Англии, происходят страшные вещи – ограбления, поножовщины, бытовые убийства и убийства детей; недавно был пойман полицейский, который похитил и убил девушку. Таблоиды аккуратно описывают все детали всех таких преступлений, создавая впечатление, что Англия – страна бандитов. Но статистика говорит о другом: все-таки в стране совершается существенно меньше преступлений (особенно тяжких), чем скажем в США или России (и в целом, и на 1000 человек населения). Так что лондонцы чувствуют себя более или менее спокойно.
8
Ибо как я уже говорил, местные автомобилисты совершенно не дружат с головой в плане скорости, и проселочные дороги разрешают 40 миль в час.