Я стою в темноте, подталкиваю Харриса, чтобы шел вперед. Он не может напиваться, как я, он же лидер. Он должен сохранять кристальную ясность. Я стою в темноте, думая о том, как я заебался. Ну да хуй с ним, я напрягаюсь и иду следом за всеми, поворачиваю за угол, за темный восточноберлинский угол, следом за лидером, прямо к бару со слегка светящимися окнами, на которых нацарапано что-то по-немецки, и мы заходим в этот мини-Нюрнберг, где около пятидесяти парней, в основном в черных бомберах и на мартинах, и мне кажется, что я попал на несколько лет назад, хотя это же Германия, это их стиль, который они передрали у английских скинхедов и видоизменили его, так же как английские скинхеды скопировали ямайский стиль и видоизменили его, добавили веса, прямо на парад можно идти, и некоторые немцы оборачиваются и смотрят на восьмерых английских парней, которые идут с таким видом, словно ничто на свете их не интересует, и я рад, что Харрис наконец-то увидел своих знакомых. Скоро мы уже сидим у стойки, немцы угощают нас пивом, играет арийская музыка, какая-то Skrewdriver-Skullhead-Blood & Honor-овская болтня, которую наворачивает ихний местный группен-ди-джей, и я разглядываю бутылки на полках, потягиваю лагер и чувствую, что крыша где-то там, далеко-далеко, потому что все вещи я вижу какими-то слишком ясными, рассматриваю здоровых группенчелов вокруг, хардкор, наверное, и некоторых других парней, которые, похоже, здесь случайно, зашли повеселиться, Харрис знакомит нас, называет немецкие имена, которые я все равно не могу запомнить, и я жду, что они начнут говорить про турок, беженцев и новый мировой порядок, но они очень формально спрашивают нас, что мы думаем о Берлине, а потом один чел, которого трудно с виду заподозрить в любви к животным, спрашивает Марка, был ли он в зоопарке. Марк настораживается, думает, наверное, что это какая-то подъебка, что зоопарк — это какое-нибудь городское гетто, где одни паки 104, и тогда этот чел начинает рассказывать, что в зоопарке есть панда, и что они пытались подружить ее с другой пандой, но ни та, ни другая не хотели ебаться, предпочитая просто жрать бамбук. Мы сидим в этом Нюрнберге, слушаем Иана Стюарта 105 и разговариваем о пандах с современным штурмовиком. Может быть, этот чел сам удолбан, может, он битком напичкан всякой дрянью, сам продает ее на вокзале. Не зря же у них вокзал называется Зоо. Я смеюсь, потому что эти ебанутые продолжают рассказывать, как панды не хотели ебаться, потому что им было в лом, лучше сидеть в баре и пить пиво, а потом пойти жрать бамбук и каштаны, и мы отвечаем, что знаем таких чуваков у себя в Лондоне, таких, как Гарри Робертс, который хороший парень, но распиздяй, и ему все по хую, и еще сотни таких парней, и этот немец чуть на пол не падает от смеха, чуть ли не кричит, что он тоже таких знает, это люди из не-этой жизни, им нужно только жрать и пить пиво. Их полным-полно в Лейпциге и любом другом немецком городе. Я говорю, что их полно везде, потому что на хуй надо думать о сексе, когда можно сидеть перед телеком и дрочить себе на здоровье, глядя, как в кино баб ебут. Кружок «У Нашего Мальчонки Умелые Ручонки», но тут я сам все порчу, начиная говорить про наркотики.
— Да, — говорит этот чел, — это проблема в Германии. Иммигранты наводнили страну наркодилерами и сутенерами. В Германии четыре миллиона турок и миллионы безработных немцев.
Я киваю и заказываю себе еще пива, предоставляю право вести разговор Брайти и Харрису, смотрю вокруг на пьющих и веселящихся парней, несколько совсем лысых, двое в кепках, рядом со мной какой-то коротышка с манерами этакого рубахи-парня объясняет Марку, как европейцы относятся к английским хулиганам, что что бы кто ни говорил, все уважают Англию за те беспорядки, которые мы устраиваем повсюду из года в год. Что бы ни случилось, Англия остается примером для всех футбольных хулиганов Европейцы не могут ничего поделать с толпами варваров, которые приезжают и переворачивают вверх дном их города, грабят, но не насилуют, громят торговые центры и сеют хаос. Неважно, из Лондона ли они, Бирмингема, Лидса, Ньюкасла, неважно, все равно на континенте их боятся как огня. Он говорит, что англичане — бунтари. Не политики, конечно, а молодежь, рабочие парни, которые напиваются и устраивают беспорядки, это часть саксонской натуры, напиваться и веселиться, а потом пиздить тех, кто посмел над тобой смеяться.
Похоже, этот чел знает, о чем говорит, и я понимаю, что он не хочет никому лизать задницу. Что-то в нем есть такое, что говорит мне, что он сам опасен. Он знает, что мы «Челси», и говорит, что «Челси» — культовый клуб, и таковым его сделали именно фаны. Что европейцы всегда отзываются о «Челси» с уважением, будь то в Скандинавии, Германии, Хорватии. Он не уверен насчет итальянцев и испанцев, потому что они — другое племя, ебаные недочеловеки, и продолжает о том, как Западная Европа поделена между саксами и латиносами, что немцы и англичане — одной крови, и что это была настоящая трагедия, когда мы воевали друг против друга во время войны. Если бы англичане сражались рядом с немцами, русские были бы уничтожены, и славяне стали бы рабами своих западных хозяев. Франция хочет быть латинской страной, ' хоть это и не очень у них получается, но в любом случае, нельзя ставить французов в один ряд с англичанами или немцами. Кому нужны эти французы.
Я вспоминаю игру в Париже, как полиция применила против нас слезоточивый газ, когда мы погнали моб французских скинхедов. Я громко смеюсь, когда вспоминаю, как Род пытался поссать на вечный огонь, но не успел, потому что был повязан. Марк и этот ебанутый удивленно смотрят на меня, но тут другой немец говорит, что его дед погиб, сражаясь с англичанами. Я не знаю, хочет он драться или что, но потом он говорит, что это тупо — друзья не должны драться, когда у них есть общий враг. Мы киваем, потому что в этом есть логика, какой смысл убивать друг друга, и я вспоминаю Винса Мэттьюза 106 и его рассказы о Кубке Мира 1982 года, как испанская полиция постоянно провоцировала англичан, и как полисы и местные фашисты действовали абсолютно одинаково, старались подкараулить за углом маленькую группу англичан, взять числом, и как англичане были этому только рады. Испанцы вели себя так, потому что мы дали аргентинцам пизды на Фолклендах, это было просто чувство расовой солидарности, и когда несколько лет спустя Англия играла с Аргентиной в Мексике, когда еще Марадона забил Шилтону рукой, английские парни собрали моб после матча, но аргентинцы обосрались, но даже пусть так, я не думаю, что я рад возможному объединению с немцами, потому что я ненавижу саму идею Евросоюза. Мы должны жить отдельно, мы можем вместе пить пиво, но у нас разные дороги. Я хочу сказать Гансу или как его там, что англичане не убивают женщин и детей в концлагерях. Это принципиальная разница. Я знаю, что сейчас это не самая хорошая идея, но я чувствую, как где-то внутри слова выстраиваются в стройные предложения, и я думаю, не стоит ли напомнить ему про бомбежки Лондона и то, как в конце войны нацисты вынашивали планы ликвидировать всех английских военнопленных, и если бы это произошло, мы вряд ли сидели бы здесь вместе. Но я знаю, что сейчас не место и не время, к тому же я никак не могу справиться со своим идиотским смехом, поэтому я отвожу взгляд в сторону и смотрю на сидящих в углу чикс, пытаюсь сконцентрироваться на их буферах и забыть о серьезных вещах. Чикс трое, они выглядят пиздато, сорванная крыша настраивает меня на сексуальную волну, и мне хочется подойти к ним, оттащить в сортир и выебать в задницу одну за другой, но в голове звучит НЕМЦЫ ИДУТ ОДИН ЗА ДРУГИМ, И ВАЛИМ МЫ ИХ ОДНОГО ЗА ДРУГИМ на мотив «Когда Джонни Вернется Домой», это старая песня «Челси» про «Вест Хэм», я переиначиваю ее на новый лад, смотрю на этого человека рядом со мной и борюсь с искушением ударить его головой в переносицу, чего он на меня косится, и я снова перевожу взгляд на женщин.
105. вокалист Skrewdriver
106. племянник Билла Фэррелла, если кто не понял
107. принцесса Диана, которую при жизни репортеры просто преследовали
108. персонаж «Футбольной Фабрики», первой части трилогии Джона Кинга
109. рок-группа
110. жители Ковентри, Лестера и др., так называемых «Средних Земель» (Midland)
111. наркотик амфетаминового ряда
112. один из самых популярных в хулиганской среде изданный момент лэйблов
113. имеется в виду принятие Палатой Общин решения о вступлении Англии вЕС
114. имеются в виду старинные правила в боксе — Queen's Regulations
106. племянник Билла Фэррелла, если кто не понял
107. принцесса Диана, которую при жизни репортеры просто преследовали
108. персонаж «Футбольной Фабрики», первой части трилогии Джона Кинга
109. рок-группа
110. жители Ковентри, Лестера и др., так называемых «Средних Земель» (Midland)
111. наркотик амфетаминового ряда
112. один из самых популярных в хулиганской среде изданный момент лэйблов
113. имеется в виду принятие Палатой Общин решения о вступлении Англии вЕС
114. имеются в виду старинные правила в боксе — Queen's Regulations
107. принцесса Диана, которую при жизни репортеры просто преследовали
108. персонаж «Футбольной Фабрики», первой части трилогии Джона Кинга
109. рок-группа
110. жители Ковентри, Лестера и др., так называемых «Средних Земель» (Midland)
111. наркотик амфетаминового ряда
112. один из самых популярных в хулиганской среде изданный момент лэйблов
113. имеется в виду принятие Палатой Общин решения о вступлении Англии вЕС
114. имеются в виду старинные правила в боксе — Queen's Regulations