Кажется, правительница неформально относилась и к придворному духовенству. В апартаментах Анны Леопольдовны имелись иконы, в их числе — образ Богоматери Владимирской, для которого она приказала сделать венец с 266 бриллиантами, выданными из собственной «комнаты». Икона мучеников Фотия и Аникиты, память которых отмечается церковью в день рождения Иоанна Антоновича, по ее приказанию была заключена в дорогой оклад с двумя бриллиантовыми крестами. В Великий пост 1741 года в покоях правительницы совершались утрени, часы и повечерия с участием псаломщиков Петропавловского собора; сама же она заказывала в это время на кухню постное миндальное масло и тамарин[31].
В январе 1741 года Анна Леопольдовна перевела своего прежнего духовника Василия Иванова в протопопы московского Архангельского собора. Его прежние обязанности исполнял теперь придворный священник Матвей Андреев, но «при комнате ее высочества, правительницы всея России», обретался еще один священник, Иосиф Кириллов, который служил принцессе еще при жизни ее тетки-императрицы. С октября 1741 года в штате дворцовых священнослужителей появилось новое лицо — «обретающийся при дворе его императорского величества протопоп» Родион Никитин, имевший во дворце свои покои. Кроме них, имелись еще уставщик[32] иеромонах Илларион и 24 певчих.
К нуждам своих духовных наставников принцесса относилась с вниманием — им щедро отпускались провизия и пития из дворцовых запасов, в том числе в пост — соленая рыба, конопляное масло и сушеные грибы, «для путного шествия» (паломничества) — водка «французская» и «боярская». Отцу Родиону полагалось по распоряжению Анны «в каждый день вина красного или белого по бутылке, пива или полпива по 4 кружки, квасу и кислых щей по 2 кружки»; в «мясоедные дни в каждый день говядины, баранины и ветчины по 2 фунта, яиц свежих 5 да в неделю сметаны 1,5 кружки, масла коровья по 3 фунта; в постные дни рыбы соленой по 2 фунта, окуней и плотиц трехвершковых по 5, щук десятивершковых по одной, сигов шестивершковых по одному, да в неделю масла конопленого одна кружка, семги соленой 7 фунтов, да в каждую неделю хлебов ситных 7, луку репчатого четверть четверика, капусты белой 20 кочней, уксусу столового 3 кружки, соли 2 фунта, огурцов соленых четверть ведра, круп толстых гречневых и овсяных по 3 лопатки». Уставщик отец Илларион в октябре 1741 года получил (надо думать, на всю свою певческую команду) вина «красного 30 бутылок, полпива и меду по 60 бутылок, кислых щей 180 бутылок, водки боярской 4 кружки».
Принцесса указала в июне 1741 года выдать состоявшему «при комнате ее высочества священнику Иосифу Кириллову в награждение 100 рублей», а поповского сына определила в придворные лакеи. В именном указе, подписанном 14 ноября 1741 года «именем его величества рукой правительницы Анны», велено «обретающимся при дворе его императорского величества протопопу Родиону Никитину и другим придворным священнослужителям с оного числа впредь повсегодно выдавать в дни, когда кто из них будет имянинником, оному по 50 рублей из Камер-цалмейстерской конторы». Выдачи полагались и священникам Петропавловского собора и церквей гвардейских полков, которые по престольным праздникам в своих храмах ходили во дворец с поздравлениями.
Правительница особо отмечала некоторых известных ей архиереев. Так, погребавшему ее тетку архиепископу Новгородскому Амвросию она пожаловала столичный двор его предшественника, знаменитого Феофана Прокоповича на речке Карповке «со всем на оном строением и с дачами». При ней продолжали жить во дворце монахиня Александра Григорьева и ее приемный сын Илья, появившиеся здесь по милости Анны Иоанновны. Иногда Анна-младшая распоряжалась отпустить на послушание в тот или иной монастырь женщин из числа дворцовых служанок: «Всемилостивейше указали мы вдову Марфу Яковлеву и при ней одну девку-послушницу определить в Новодевичий монастырь и довольствие производить им: одной против монахинь, а другой против послушниц от того монастыря и повелеваем нашему Синоду учинить о том по сему нашему указу». Другими указами были устроены «девка Анна Абакумова» в Вознесенский монастырь, а «вдова Данеева» — в Новодевичий.
На фоне обширного круга придворных и служителей правительницы штат ее супруга-герцога Антона Ульриха выглядел скромно, насчитывая от единственного камер-юнкера до скороходов всего 17 человек; почти все они, за исключением двух скороходов, являлись иностранцами; на их жалованье расходовалось всего 2350 рублей в год.
31
32