Старый Летний дворец у устья Фонтанки, в котором был арестован Бирон, принцесса не жаловала — там жили ее фрейлины и придворный доктор и находились «оружейная палата» и прочие «казенные палаты» — хранилища всяких дворцовых припасов. Летом 1741 года обер-гофмаршал Левенвольде приказал приготовить здесь помещения «для трактования впредь турецкого посла». Для себя же Анна выбрала другое место — свой любимый «третий сад около речки Фонтанки»; там были разбиты парники, из которых круглый год доставлялись для дворцового обихода овощи (лук, капуста разных сортов, морковь, огурцы, редька, репа, свекла, спаржа), травы (базилик, майоран, салат, шалфей), смородина, малина, вишня, яблоки, дыни, только входивший в моду «тартуфель» (картофель) и даже фиги; оттуда же поступали и свежие цветы — тюльпаны, лилии, гиацинты, анемоны.
В июле 1741 года, накануне войны со Швецией, правительница приказала строить здесь «с крайним поспешением» новый Летний дворец — деревянный, в несколько этажей с двумя большими рундуками[38], на каменном фундаменте, с погребами под всеми покоями и расположенными рядом каменной кухней, гауптвахтой и флигелем. Его проектировал и строил уже получивший известность архитектор Франческо Бартоломео Растрелли. По его проекту правительница должна была получить пышный дом на 92 «покоя», отделанный «карнизом с фризом и архитравом и при нем бюлюстрад (балюстраду. — И. К.) с педесталями (пьедесталами. — И. К.) мерою по длине на 470 сажен», с лестницами «с колоннами и резным балясом», «фронтосписами с фигурами и резными орнаментами», изразцовыми печами, нарядным крыльцом и крышей, покрытой белым железом. Строительство шло ударными темпами — к октябрю 1741 года было «освоено» 32 608 рублей 67 копеек266.
Очевидно, Анна быстро ощутила тяжесть свалившегося на ее плечи бремени. Шетарди писал, что уже в конце 1740 года она пожелала вызвать в Россию своего родителя, чем немало напугала правящую верхушку.
Просвещенная правительница, делящая свое время между близкими друзьями и председательством в работоспособном и сплоченном правительстве, — не самый худший вариант власти. Однако и в узком кругу покоя Анне не было. Задушевные разговоры оборачивались попытками искушенных иностранных дипломатов подключить Россию к разгоравшейся в Европе Войне за австрийское наследство, в то время как Швеция готовилась к реваншу за поражение в Северной войне, а шах Ирана Надир, только что покоривший Хиву и Бухару, приступил к завоеванию Дагестана вблизи границ России.
Глава пятая
АВСТРИЙСКОЕ НАСЛЕДСТВО И ШВЕДСКИЙ РЕВАНШ
Между королем и королевой
Пока в Петербурге свергали герцога Бирона и Анна Леопольдовна принимала поздравления, Пруссия готовилась к большой войне. Молодой Фридрих II унаследовал от отца, «короля-солдата» Фридриха Вильгельма I, страну с трехмиллионным населением и 76-тысячной армией — это был европейский рекорд мобилизации в XVIII веке. Амбициозный Фридрих сразу же распорядился еще увеличить свои войска. Ему не терпелось пустить их в дело — бросить вызов гегемонии Австрии в Германии. Ресурсы находившейся под скипетром Габсбургов Священной Римской империи были несопоставимыми с прусскими, но лоскутная держава, состоявшая из 360 больших и малых германских княжеств, никогда не была единой.
Прагматическая санкция 1713 года (закон о престолонаследии, изданный не имевшим наследников по мужской линии императором Карлом VI) устанавливала нераздельность владений Габсбургов и разрешала в случае отсутствия у императора сыновей передавать престол дочерям. Этот акт был признан большинством европейских держав. Но едва Мария Терезия объявила о своих наследственных правах, как сразу же появились претенденты и на императорскую корону, и на земли Габсбургов в Италии, Германии, Нидерландах, что послужило поводом к Войне за австрийское наследство. Поскольку ее кузины Мария Йозефа и Мария Амалия (дочери старшего брата Карла VI императора Иосифа I) вышли замуж за саксонского и баварского принцев, их мужья и стали оппонентами «венгерской королевы».
Фридриха же юридические тонкости не очень волновали, но он воспользовался случаем, чтобы заявить права своего правящего дома на австрийскую Силезию. Однако намечавшееся нарушение баланса сил в Европе уже не могло произойти без участия России — официальной союзницы Австрии по договору 1726 года. Заинтересованные стороны стремились повлиять на позицию петербургского двора — правительницы, первого министра Миниха и кабинет-министров. В Петербург срочно прибыл адъютант прусского короля и свойственник Миниха Винтерфельт с целью, как пишет Манштейн, «сделать всё возможное, чтобы отвлечь первого министра от венского двора и не щадить ничего для переговоров по этому важному делу», что подтвердил в мемуарах и сам Фридрих II267.
38