В прошлый раз после моего отъезда Уилсонам пришло предупреждение из Штатов о том, что несовершеннолетнему магу надлежит получить визу для перемещения по территории Северной Америки. Штрафа удалось избежать только благодаря тому, что я не колдовала на каникулах и не использовала магические предметы. Теперь на моей американской визе, в самом углу, есть пометка, о том, что мне разрешено находиться и колдовать на территории МагАмерики. Ключевое слово «колдовать»!
Первые три дня опекуны отвели на адаптацию — мы много гуляли, плавали, загорали и играли в мяч. Ходили по магазинчикам и паркам. С большими торговыми центрами и волшебным миром мы решили немного повременить. Я не возражала. Мне нравилось быть ребёнком и наслаждаться детством. Ну не было у меня в прошлой жизни трусов с Белоснежкой и маечек с Минни Маус, а советское мыло щипало глаза. Про парки аттракционов вообще молчу. Насчет игрушек даже не заикаюсь. Короче, отрывалась я по полной, скупая всё, что мне понравилось — железная дорога с пультом управления, дом для Барби (трехэтажный!), набор детского мыла в форме цветочков с блёстками, светящейся в темноте кошачий ошейник… Опекуны только посмеивались, но не мешали. Только когда количество носочков и трусиков перевалило за тридцать, меня стали тормозить, говоря, что такое я уже купила. Внутренний хомяк был возмущён, но пришлось согласиться — три ящика в шкафу были забиты девичьими шмотками. Эх, надо было в перестройку челночным бизнесом заниматься. Если я в детском теле за трое суток столько набрала, то во взрослом набрала бы ещё больше. Как говорят в России — умная мысля приходит опосля.
На четвёртые сутки пребывания в США мы с опекуном отправились в университет, подписывать какие-то бумаги. Мне отводилась роль девочки-припевочки, внешний вид которой умиляет взрослых.
Белое двухэтажное здание утопало в зелени, асфальтовые дорожки были вымыты, а газон подстрижен. Везде бегали студенты, чинно ходили преподаватели и родители абитуриентов.
— Мистер Уилсон, — окликнул нас чернокожий мужчина в костюме-тройке, — вам сюда.
Опекун крепче сжал мою ладошку, и мы пошли навстречу представителю университета.
— Здравствуйте, — начал опекун, — я Вильям Уилсон, а это Анна.
— Здравствуйте, — тихонько поздоровалась я и поспешила спрятаться за спиной Вила.
— Здравствуйте, — ответил мужчина и улыбнулся, глядя на меня, — я профессор Клайвер. Вам нужно на второй этаж к ректору, он побеседует с вами лично.
Пока мы шли по коридорам и лестницам, я вновь и вновь повторяла про себя свою роль. Опекуны-то знали, что мне палец в рот не клади — съем вместе с тапочками. Они не обманывались внешним видом маленького белокурого ангелочка. Но остальные-то не в курсе!
Мне необходимо быть скромной и умной девочкой, которая привязана к своему опекуну и не хочет его покидать. Сериал был по одному каналу: «Папины дочки» назывался, там ещё миллионер-аллигатор присутствовал. Герой Александра Олешко выдавал младшую дочь Васнецова за свою. И, с помощью ребёнка, подписывал выгодные контракты(6). Вот и мне нужно помочь опекуну выбить дополнительные бонусы из университета.
Помещение было разделено на две части — приёмная и сам кабинет. Меня хотели оставить с секретарём, но я сделала грустное лицо, вцепилась в руку Вильяма и наотрез отказалось его покидать. Клайвер только вздохнул, секретарь умилился красивой девочке и сунул мне конфетку.
Втроём мы вошли в кабинет.
Ректором оказался худой мужчина лет сорока-сорока пяти в светлых брюках и рубашке с коротким рукавом.
— Мистер Уилсон! — поприветствовал он Вильяма. — Мы вас ждали, проходите, присаживайтесь.
Опекун кивнул мне на диван у окна, а сам сел в предложенное кресло. Старшее поколение начало обсуждать договор. Я присела на самый край диванчика и стала рассматривать помещение. А неплохо живет ректор! Глобус ручной работы, стол из красного дерева, оленьи рога на стене, шкура нунды… Стоп! Нунда! Откуда? Он маг? Что тут ещё есть? При более внимательном изучении обстановки я увидела еле заметные руны над входом, какой-то рисунок выложен на паркете, и руны на столе. Все-таки у Томаса была не паранойя, а предчувствие, ведь именно он настоял на сопровождении отца в моем лице.