— Если ты ей не скажешь, я скажу.
Николай Исаакович отталкивает меня. Я пошатываюсь. Он вскакивает и хватает Инессу.
— Нет. Уходи, — орет он ей в лицо. — Она моя жена. У нее есть своя работа. Оставь нас в покое.
Инесса отшатывается. Он велит ей уйти, но при этом не отпускает. Она вырывается, но он держит крепко. Упавшие волосы закрывают ей лицо. Он вопит:
— Она никуда не пойдет. Слышишь меня?
Инесса откидывает голову, и ее волосы раздвигаются, как занавес. Ее страх заставляет меня броситься вперед.
Я вклиниваюсь между ними и пытаюсь их растащить. Он пахнет потом и подливой с завтрака, она — дымом и кедром.
— Хватит, Коля, оставь ее в покое. Она не виновата.
Инесса стукается головой о мою голову и вскрикивает. На мгновение в моих глазах все белеет.
Муж пытается меня оттолкнуть, но я не поддаюсь.
— Она моя жена. Ты что, не понимаешь?
Тут вмешивается колюж со шрамом на груди. Его голос как удар:
— Хийу ак![49]
Сильные руки делают то, что не под силу было мне, — он втискивается между Инессой и Николаем Исааковичем и растаскивает их. Заводит мужу руки за спину. Инесса на мгновение замирает, тяжело дыша, с таким выражением, будто не верит в то, что случилось, а потом выбегает. Ее корзина, у которой теперь помят один бок, качается на полу там, где она ее уронила.
— Не приходи больше за ней, — орет муж. — Она никуда больше с тобой не пойдет.
Он вырывается из рук колюжа со шрамом, пока тот наконец не отпускает его и не бежит за Инессой.
— Ты что творишь? — рявкаю я. — Ты сделал ей больно.
— Неправда. Ты не видела, как она отсюда выбежала? С ней все в порядке.
— Ты не можешь так обращаться с людьми здесь, — говорю я. — Никто тут так не поступает. Они не привыкли к такому. Теперь Маки подумает, что мы доставляем неприятности.
— Тебя волнует только то, что думает это маковое зернышко.
Выражение неодобрения у него на лице делает его похожим на жабу.
— Я иду работать. Починю твою рубашку позже.
Я вылетаю из дома. Инессы нигде не видно, а без нее я понятия не имею, что мне делать.
Я отхожу подальше от домов, к самому краю леса, и становлюсь под сенью деревьев. Крона достаточно густая, чтобы я не намокла. Мелкий дождик идет, но небо светлое, поэтому я думаю, что он скоро кончится. Вокруг челноков на берегу собралось несколько мужчин.
От запаха дыма в воздухе мне хочется вернуться в дом, где тепло и сухо. Но я не хочу улаживать неприятности, причиненные мужем. Пусть сам разбирается с кви-дич-чу-атами. Пусть объясняется с Маки. Мне следует найти Инессу, но я не представляю, где ее искать.
Кто-то выходит из дома Маки. На миг мне кажется, что это муж, но потом я вижу, что это Тимофей Осипович. Он оглядывается и, увидев меня под деревьями, подходит.
— Вам нет нужды стоять здесь под дождем. Идемте в дом.
— Нет, — отвечаю я. — Пожалуйста, оставьте меня.
Я не в силах выносить его сегодня.
Он отворачивается и смотрит на колюжей на берегу, но не уходит. Порыв ветра стряхивает с ветвей тяжелые капли. Одна падет мне на голову и стекает по лицу. Она холодная.
Мужчины на берегу перевернули одну лодку. Теперь они ощупывают киль и что-то обсуждают.
— Вы ничего не сможете сделать, стоя здесь. Возвращайтесь в дом.
— Все было хорошо, — выпаливаю я. — Наконец-то у нас все стало ладиться. — К глазам подкатывают слезы, но я сдерживаю их. — Мне казалось, он понял. Он ведь работал, да? Как и хотел Маки?
Тимофей Осипович смотрит на меня так, будто не верит своим ушам, потом смеется.
— Да, он работал.
— Тогда почему он так разозлился?
Тимофей Осипович вздыхает.
— Госпожа Булыгина, я должен вам кое-что показать. Идемте.
Мы идем в лес по тропе, которая ведет к мысу. Сворачиваем в противоположную от моря сторону и поднимаемся, потом снова спускаемся. Это та же тропа, по которой мы с девушками ходили собирать мидий.
Миновав мыс, мы сворачиваем с тропы и идем к берегу. Но прежде чем мы выходим из-за деревьев, он останавливается и показывает.
На большом участке земли вырваны все кусты. Ветви вокруг собраны и поставлены шалашиком. Мы подходим ближе. Я вижу глубокую яму, прикрытую ветвями. Под ними есть крошечный вход с вырезанными в земле ступеньками, ведущими во тьму.
— Что это?
— Дом. В котором можно жить.
— Кто его построил.
— Ваш муж — и я.
— Маки попросил вас построить дом?
— Нет, госпожа Булыгина, — отвечает он, подчеркивая каждое слово. — Маки не просил нас построить дом.